мотивировать.
— Ты ни черта не смыслишь в мотивации сотрудников, Теренс. — Говорить с ним не хотелось. Мне хотелось пойти в город, посидеть в каком-нибудь баре, выпить… и подцепить какую-нибудь сговорчивую кошку. Наверное, Робин отрезвила меня, наконец. Звучало паршиво, но я понял вдруг, что трачу время впустую, в то время как у Робин его вообще нет. Сложно представить условия, в которых она живет. Как это вообще — оборачиваться ночами и не помнить?
Это как если бы я бежал в беспамятстве к Лали ночами. Сама мысль об этом ставила шерсть дыбом, а ведь она меня не бросала. Мы были никем друг другу, временным пристанищем… А этот тип, к которому рвалась Робин в звериной ипостаси, ее бросил. Я не знал подробностей, но был уверен, что там какая-то драма, с которой девочка не может справиться.
А девочка-то хорошая. Со стержнем такого качества, что зубы сломаешь. И она что-то задумала. Звучат ее слова слишком обреченно, согласно с обстоятельствами. Она приняла их в отличие от ее отца. Странно, что не он сидит сейчас в моем кресле, а только Найвитц.
— Почему ее не водили к психотерапевту?
— Водили.
— Почему нет записей?
— Семья считает их конфиденциальными…
— Теренс, я на каком-то шоу «угадай диагноз» по цвету пальца? В какие эротические игры ты тут играешь с ее папашей?
— Тебе до таких далеко. Что по делу?
— Взял анализы, — прикинулся я идиотом, разводя руками. — А секретарь у меня будет?
— Обойдешься, — поднялся он. — С тебя отчеты после каждого ее визита. Ежедневного.
— Ага, жди… — огрызнулся я.
Только в баре я понял, что потерял и желание и квалификацию. Обманывать себя я разучился еще с Викой. С Лали отточил эту способность. Надираться тоже не было желания. Я откровенно не понимал, что тут забыл.
— Молока, — глянул бармену в блестящие в лучах софитов глаза. Но тот не разделил сарказма моих собственных инсайтов, и мне пришлось убраться к чертям. А точнее — ломать голову над загадками Робин Райт. Я забрал ее дело с собой, слишком хорошо себя зная — если не напьюсь и не загуляю, буду изучать цифры и придираться к ним всю ночь. Так и вышло.
Я пришел домой и сразу полез в папки с карточками своих пациенток, хранящиеся на ноуте. В Смиртоне через меня проходили оборотни с разными вариациями отклонений — люди изучали наши слабости, а я изучал и копался во всем, то попадало в лапы. Мне тоже были важны слабости… Но такого яркого нарушения, как у Робин, я еще не встречал. Уверен, они фиксировались нашими в Клоувенсе и ранее. А это значит, что меня обкрадывают на вводные со всех сторон.
Проблема была в том, что я слишком рано стал персоной нон грата в собственном мире, не успел заручиться поддержкой, а, соответственно, и доступа к местным исследованиям у меня не было. Но это не значит, что я не могу их потребовать теперь…
Утро следующего дня я начал с требования предоставить мне все, что могло быть похоже на этот случай.
— Ты издеваешься, Карлайл? — У Найвитца ночка была ни к черту. — Что значит «похожие случаи»? Одинаковый вес? Рост? Толщина папиного кошелька?
Босс сидел в своем кабинете, держась за голову, и явно мечтал быстрее от меня отделаться.
— Короче, мне нужен доступ ко всей базе, — весомо заключил я, сложив руки на груди.
— Как бы тебе не хотелось, ты — не самый умный. До тебя уже сравнивали несколько дел с этим случаем…
— Интересно, что же тогда мне осталось?.. — драматично закатил я глаза.
— Черт с тобой — будет тебе допуск, — прорычал Найвитц. — Иди отсюда!
Необходимость выдирать информацию зубами нервировала. Как можно лечить болезнь, историю которой прячут все кому не лень?
В своих мыслях я вернулся в кабинет, и тут же обнаружил в кресле Робин. Она сидела, поджав ноги и уложив голову на локоть… и, кажется, спала. И почему-то не захотелось разрушать эту тишину. Мне все равно нечем было ей помочь, так смысл мучить?
Я прошел к столу и бесшумно опустился в кресло. Не собирался пялиться на Робин, но взгляд, вдохновленный какой-то новой мыслью, сам метнулся к пациентке и замер. Робин и правда спала. Смятая щека, приоткрытый рот и дрожащие ресницы пустили забытый импульс к лицевым мышцам, и мои губы дрогнули в улыбке против воли. Робин должно быть страдает еще и хронической бессонницей ко всему прочему. Почему, черт возьми, ей не предлагали помощь психотерапевта?
Врут же, что она показывалась специалисту…
— Ну и попадалово, — прошептал себе под нос для острастки, только чувствовал, что меня уже несло в эту тайну на полной скорости. Мне ведь нечего терять — никого нет. А это верняк, что сверну себе шею — Найвитц все же прозорливый и талантливый управленец.
***
Я вскинулась на кресле и вздохнула, моргая. Кажется, уснула прямо в кабинете доктора.
— Вот черт…
— Кофе будешь? — послышалось тихое откуда-то сбоку.
Повернув голову, я обнаружила мужчину на диване. Он лежал на спине, повернув ко мне голову.
— Что вы делаете? — хрипло потребовала я, усаживаясь. Шея затекла и протестующе заныла, когда резко выпрямилась.
— Жду, когда проснешься, — тяжело уселся доктор.
— Почему вы меня не разбудили?
— Ты же и так не высыпаешься, — поднялся он и направился к двери. — Почему бы не дать тебе поспать?
Справедливо. И, судя по сумеркам за окном, проспала я полдня, впервые выспавшись за эти четыре месяца. Странно…
Доктор Карлайл вернулся с двумя стаканчиками кофе и сандвичами.
— И что, я спокойно спала? — подняла на него глаза, когда он протянул мне стаканчик.
— Абсолютно. Только больно было смотреть, как ты скрючилась… — Я проследила его мимолетный взгляд и только сейчас заметила сверток из пиджака на полу. Наверное, выпал, когда я заерзала. — Пытался тебя устроить…
— Спасибо, — съежилась я. — Давно я не высыпалась.
Он бросил на меня внимательный изучающий взгляд, но тут же отвернулся, усаживаясь
