герр Кламмвассер. — В прошлом году в Гамбурге зафиксировано почти пятьсот подобных случаев. У меня в компьютере обозначены все места скопления этих маленьких чудовищ. — Рот у него так широко растянулся в ухмылке, что даже крылья носа задрожали. — Может, как раз в саду и находится гнездо. Между прочим, я живу напротив вас.
Джефф с Пенелопой покосились на меня. Пришел мой черед улыбаться. Герр Кламмвассер тем временем принялся рассказывать, какие меры он собирается предпринять, и улыбаться мне перехотелось.
— Хорошо зарекомендовали себя пластиковые боксы с ядовитыми приманками. Я зарываю их под кустами в садах. Крысы — большие гурманы. Их легко привлечь с помощью хорошего корма. И когда они съедят приманку…
— Об этом не может быть и речи! — не выдержала Фло.
— Не переживайте, фройляйн, — герр Кламмвассер вытер нос грязным клетчатым платком. — Это легкая смерть.
— Вот и ешьте сами свою приманку, — огрызнулась подруга.
Крысолов удивленно поднял бровь. На губах у него появилась едва заметная усмешка, словно он подумал про себя: «А ты не трусиха!»
— Фло! — прошипела Пенелопа. — Немедленно извинись!
— Только если он возьмет назад свое предложение!
Подруга скрестила руки на груди и не сводила с Крысолова сердитого взгляда.
— В нашем саду никогда не будет крысиного яда, — заявила она ледяным тоном. — Только через мой труп!
Вы, конечно, помните, что моя подруга любит животных. Поэтому с некоторых пор не ест даже рыбу. Я-то считаю, что крысы — это просто отвратительно. Но мне бы не хотелось, чтобы они умирали у нас на глазах, а кроме того, я тревожилась за наших животных.
— У нас есть хомяк и кошка, — сказала я. — Мама Белоснежки чуть не умерла от крысиного яда. И если бы Фло не отнесла ее вовремя к ветеринару, Белоснежка никогда бы не родилась.
На помощь пришел Джефф:
— К тому же, у Лолы есть брат. Он еще грудной малыш, и его часто выносят в сад. Не хотелось бы, чтобы с ним что-нибудь случилось.
— И не забывайте мою маленькую тетю! — торжественно добавила я.
— Маленькую тетю? — наморщил лоб специалист по крысам. — Впрочем, можете не переживать. Мои приманки действуют только на тех, кто весит меньше трехсот пятидесяти граммов. Вряд ли твоя тетя такая маленькая. И чтобы добраться до содержимого пластикового бокса, нужны специальные инструменты. Или крысиные зубы. — Он снова улыбнулся так, что задрожали крылья бесконечного носа, и мне это показалось особенно отвратительным. — А если бокс попадет в руки ребенка, то он скорее руку сломает, чем откроет, — тут он покосился на мой гипс. — Прошу прощения! Я иногда выражаюсь слишком образно.
Образно! Так, наверно, только жители Садистской Аравии говорят! Или она Саудовская? Да какая, собственно, разница!
— Так не пойдет! — я обернулась к Пенелопе. — Мы еще никогда не видели крыс в саду. Никогда! — Я нахмурилась и обратилась к Крысолову: — Вы давно здесь живете?
— С начала года.
Странно. Почему-то не помню, видела я, как он переезжал, или нет. Наверно, пробрался через канализацию.
— Может, просто заделать дыры в туалете? — предложил Энцо. — Тогда и крысы в дом не попадут, и сад мы не отравим.
— Но в любом случае я рекомендую яд, — заявил Крысолов. — Что скажете, фрау Соммерс? Заделать дыры и разместить боксы-ловушки, или просто заделать дыры?
Пенелопа с Джеффом переглянулись, но тот только плечами пожал. Тогда она глубоко вздохнула и сказала:
— Давайте начнем с заделывания дыр.
Следующие полчаса Крысолов провел в туалете, ставя на трубы металлические заплаты. Вдобавок он установил хитроумную конструкцию, позволяющую плотно закрывать дверь туалета.
— На случай, если вы уедете в отпуск, — пояснил он, стаскивая с рук перчатки.
— Пока что мы не сможем позволить себе отпуск, — ответила Пенелопа. — Ваши услуги стоят сто сорок евро, и переезд обошелся нам недешево. Большое спасибо за помощь!
— Обращайтесь в любое время, — сказал Крысолов. — Если что-нибудь пойдет не так, вы знаете, где меня найти. Прошу! — он протянул Пенелопе визитку, которую та взяла кончиками пальцев, сложил свои инструменты, попрощался и исчез.
Только тогда я наконец-то смогла посетить туалет.
В тот же вечер мы вернули мокрой крысе свободу. Примерно с трехсотой попытки Энцо удалось загнать ее в коробку из-под ботинок, и мы вынесли ее во двор, где она моментально юркнула в кусты.
— Ты сегодня у нас переночуешь? — спросила Фло, когда мы возвращались после спасательной операции. То есть, Фло шла, а я катилась рядом в инвалидной коляске.
— Ясное дело, — кивнула я.
На ужин мы заказали пиццу и подняли бокалы с виноградным соком за наш новый дом, защищенный от крыс. Квартира все еще была заставлена картонными коробками, но я была безумно рада, что моя лучшая подруга теперь живет рядом. Высокая кровать Фло уже стояла на новом месте, но так как я не могла на нее взобраться, Пенелопа постелила нам на диване в гостиной. Энцо, насвистывая, скрылся в своей комнате.
Когда Фло уснула — как всегда, первой, — я подумала, не написать ли мне сочинение про Гамбургского Крысолова и сразу посмотрела на его окно. Там было совершенно темно. Только иногда на несколько секунд вспыхивала крошечная точка. Когда мои глаза привыкли к темноте, я разглядела, что герр Кламмвассер прислонился к косяку окна и время от времени затягивается сигаретой.
Он стоял там, как темный призрак, и мне на минуту стало не по себе.
4. Разговор об отцах и статья про наркотики
На следующий день было двадцать восемь в тени. Фло с Джеффом и Пенелопой отправилась в «Икею», а мама купала Леандро во дворе.
Я всю весну ждала, когда школа закончится, и можно будет гулять сколько угодно, но вместо этого приходится потеть в душной комнате, прикидывая, как бы засунуть под гипс какую-нибудь проволочную щетку. Нога чесалась так, будто десять тысяч муравьев отплясывали на ней самбу. Чтобы хоть немного отвлечься, я потянулась за биноклем. Энцо тоже остался дома. Я видела, как он сидит за ноутбуком Пенелопы. Сегодня утром в квартиру Фло провели обычный телефон, поэтому я позвонила туда и захихикала, когда Энцо испугался звонка и вскочил.
— Выкладываешь очередной ролик на «Ю-туб»?
— Ах ты, шпионка! — Энцо подошел к окну и задрал голову. — Не можешь найти, чем заняться?
— Не могу, — согласилась я. — Признавайся: ты что там делаешь?
— Ищу кое-кого, — ответил Энцо.
— Кого?
— Не будь слишком любопытной!
— Уж какая есть. Говори!
— Не скажу!
— Ну, пожалуйста!
— Нет, нет и еще раз нет.
— Ну и дурак!
— А ты — курица.
Ничего себе конец разговора!
И тут меня осенило. Кого, по-вашему, мог искать
