— Ты сможешь пройти двенадцать миль?
— Думаю, да. С водой мы пройдем столько, сколько нужно. — Он поднял голову. — Ты хорошо владеешь оружием и ты прекрасный вожак. Тебе было известно, что рядом с соленой травой и мескитовыми зарослями должна быть вода. А что ты знаешь еще?
— То, что я устал и теперь твоя очередь караулить.
Дэлавер встал и потянулся. Вода в яме стала чистой, поскольку песок осел на дно, и он сделал большой глоток, потом попил еще. Встал, вытер рот тыльной стороной ладони.
— Я считаю, лейтенанту следовало с тобой поговорить.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве ты не в курсе, что он каждого расспрашивал о пустыне? Он был очень молод и хотел о многом узнать.
— Значит, он был проницательным молодым человеком. Это один из способов чему-нибудь научиться. — Каллаген замолчал, потом в раздумье произнес: — Когда приходится путешествовать по незнакомым местам, лучше заранее узнать о них как можно больше.
Дэлавер улыбнулся.
— Полагаю, что так, но это не помогло ему найти ответы на все вопросы.
Индеец больше ничего не сказал, а Каллаген снова выпил воды и лег на песок. Скоро наступила ночь. Он думал о своих ногах. Ему следовало бы помыть их, но он боялся, что если снимет сапоги, то потом не сможет опять надеть. Его ноги распухли и покрылись волдырями, он чувствовал это и знал, что то же самое произошло с ногами других.
Интересно, что имел в виду Дэлавер, вспоминая то, чем интересовался лейтенант? Человеку, впервые очутившемуся в стране, естественно задавать вопросы.
Они вышли в пустыню, когда на небе появились первые звезды. Прохладный легкий ветерок обдувал землю и слегка раскачивал листья, и тишину нарушал только шорох их шагов по песку. Их фляги были наполнены водой.
Предстояла длинная ночь. Каллаген шел легко, будто у него совсем не болели ноги и будто ему оставалось пройти всего несколько миль. Они находились в пути уже час, а потому решили немного отдохнуть.
Дэлавер, когда они снова двинулись вперед, сказал:
— Не думаю, что нас преследуют, но это еще ни о чем не говорит.
Справа от них тянулись голые, остроконечные скалистые горы, выступая из ровной поверхности пустыни: не дружелюбные, не враждебные, просто безразличные.
Каллагену в свое время довелось преодолеть сотни миль пешком, а иногда на лошади или верблюде, поэтому он мог достаточно точно определять расстояние. За первый час они прошли примерно две с половиной мили. Столько же они преодолеют и за второй час. За третий, вероятно, пройдут две мили, поскольку люди устанут и к тому же им придется пересекать узкий кряж.
Лейтенант завел их далеко на север, намного дальше, чем предполагал Каллаген. И сейчас он впервые за все это время подумал о молодом лейтенанте, поразившись его бездарности и неопытности в такого рода действиях.
Замечание Дэлавера пробудило в нем любопытство, и теперь он старался докопаться до истины. Многое говорило о том, что лейтенант вовсе не знал Запада и пустыни, но невзирая на это, он явно пытался вести их, ориентируясь на определенные объекты местности. Эти ориентиры, вероятно, мог подсказать ему командующий постом, хотя он тоже был новичком в этой стране.
Каллагену не была известна цель их патруля. Об этом знали только лейтенант и командующий. Всему составу патруля объяснили, что их миссия заключается в том, чтобы познакомиться поближе со страной и выяснить, есть ли на ее территории мохавы.
Они выполнили задание: произвели разведку на севере и зашли дальше, чем было необходимо, в то время как считалось, что войскам в пустыне лишь надлежит охранять товарные поезда и платформы вдоль правительственной дороги. Патруль обнаружил индейцев… или, скорее, индейцы обнаружили их.
Теперь лейтенант был мертв, поэтому никто и никогда не узнает точно, что он пытался отыскать в пустыне. Каллаген тщательно прокручивал в голове вопросы, которые задавал лейтенант, пытаясь вникнуть в смысл, заложенный в них. Каллаген хорошо помнил, как однажды лейтенант рассказывал о конокрадах и трудностях поисков воды и пищи для лошадей.
Продвигаясь на север, они обогнули гору Голова Совы и ненадолго остановились у источника под названием Совиная Нора. Вода в нем была не очень хорошей, но по приказу лейтенанта колодец вычистили и оставили в прекрасном состоянии…
С наступлением дня они добрались до источника Каменный Козел, вдоволь напились, вновь наполнили свои фляги водой и расположились в тени отдохнуть. День тянулся медленно, и еще до наступления ночи они двинулись на юг, следя за тем, чтобы горы находились все время справа. Через час обнаружили едва заметный след, прошли низкий перевал и спустились вниз по западному склону горы.
Это был короткий бросок, но Каллаген понимал состояние людей и настаивал на отдыхе. До наступления ночи они разбили лагерь у родника на южном склоне кряжа. Затем опять шли на юг к Пещерным источникам. Им нужно было пройти не больше десяти миль, но тропа поднималась вверх по склону и была устлана мелким песком, что затрудняло движение.
У Пещерных источников они искупались, отдохнули и подумали о еде.
— Сколько еще нам осталось идти? — поинтересовался Крокер. — С меня довольно.
— Придется поднатужиться, — ответил Каллаген. — До Горьких источников двадцать миль, а это первое место, где можно надеяться на помощь. Не исключено, мы там кого-нибудь встретим. А потом предстоит долгий путь назад, в лагерь Кэйди.
Крокер выругался, а Волш пристально посмотрел на Каллагена, затем перевел взгляд на сапоги.
— У меня желание остаться прямо здесь, — сказал он. — Мне кажется, я не смогу дойти.
— Сможешь, — подбодрил его Каллаген. — Какой смысл сдаваться, если уже основные трудности позади.
Волш задумался, видя, как Крокер смотрит на Каллагена: он остро чувствовал сильные и слабые стороны других людей. Будучи сам человеком нерешительным, он не завидовал храбрецам, хотя уважал их и побаивался, когда те изъявляли твердое желание делать то, перед чем он бы заколебался наверняка.
Сейчас взгляд Крекера озадачил его: какая-то напряженность во взгляде заставила и его призадуматься. У Крокера не было причин ненавидеть Каллагена, и Волш был вполне уверен, что это так. Даже менее проницательный человек мог заподозрить недоброе во взгляде Крокера. Это был оценивающий, неторопливый взгляд… и в нем чувствовалась какая-то алчность.
Волш не мог понять причины, но вдруг интуитивно почувствовал, что Каллаген, вероятно, препятствует Крокеру в достижении какой-то его цели.
На третий день, где-то около полуночи, четверо мужчин вошли в лагерь Кэйди.
Убогие дома, выстроенные из ветоши и бревен, служили жилищем, но здесь была вода, еда и отдых.
