— Ага, клубничка еще скажи! А что, я вкусненькая, не веришь, спроси у Райки, она вошла во вкус бабский и не однажды со мной в клубе вышивала….
— Ты чего? Совсем заглючала, опять заскоки? Что ты такое молотишь, Милка? А ну рот свой закрой! Что? Ты нарываешься на неприятности, дура! — Почти крикнула, и если бы не Коля, так я бы ей как дала!
Вскипела, но оттого, что он меня под руку взял, тут же смеряю свой гнев на милость и уже спокойно, но колко.
— Вот так всегда! Стоит только с кем–то рядом по–человечески, так ей все надо испортить! Каждый раз она бесится и кидается на всех словно сестра старшая или любовница…
— Так, так…., а ну–ка подобнее,… так что там насчет любовницы? — Придуряется пересмешник, притягивая ко мне Милку. Она ткнулась лицом к лицу.
— Ну ты чего?
— А ты?
— Так девчонки, а ну успокоились! У меня есть предложение!
— Какое?
— А давайте все вместе ко мне! Ну что, едем? Что? Как это не знаю? А ну, Коленька, подбодри старушку свою… Да шучу я, шучу… Ну не старушку, конечно же, а девочку красивую… И ты красивая, а то как же, и потом я именно тебя выбрал! Тебя голубушка… Итак, кто со мной, кто с нами…
— Я, я, ну что же я, наверное… — Говорю уступая.
А у самой в голове карусель самая настоящая и от чего–то, от такого предложения диафрагма живота поджалась, и снизу потянуло тревожно, но…. О, мамочка моя! Если бы я могла, если бы только случилось… То я… я…
Ну что ты? Что? Давай с ними! Что ты струсила, чего переживаешь? Смотри, какой с тобой рядом парень, красавец! Ну что же ты, давай смелее… Эх, где наша не пропадала…
… я тоже с вами… — Говорю на одном дыхании и тут же стараюсь не смотреть в глаза ему…
Ну, что он? Осуждает? Нет? Ах, за руку взял и за ними ведет..
Ну и чего ты боишься? Смелее давай, ведь у тебя секса уже давно не было…
Подожди, подожди, почему сразу о сексе? Ведь можно же просто… Говорю сама себе, но уже понимаю, что не справляюсь с желанием, которое, набирая силу во мне, начинает безумными толчками бить по ногам, в низ живота, в голову, как, бы нетерпеливо требуя своего завершения в ожидающем ласки моем теле… Его ожидания, моего мужчины присутствия во мне…И от того, как только садимся в машину, оказывается у пересмешника иномарка прикольная, так я рядом с Колей оказываюсь на заднем сиденье.
Я с ним?… А в голове толчками. С ним, с ним… Ты с ним… И ты будешь с ним …
Мое сосредоточенное молчание прерывает Милка, оборачиваясь с переднего сиденья, на которое она бесцеремонно взгромоздилась без спроса, как только мы к машине подошли:
— Ну, хватит дуться! Гуляем!… Так, мальчишки? Ну что вы молчите? Неужели вам наше общество не подходит? Кого же вам еще надо, если вы моделей не замечаете….
— Так, хватит! Куда мы едем? — Спрашиваю, обрывая тайну, раскрывающую наше положение.
— Постойте, постойте, я что–то не догоняю, вы что же, действительно модели из дома…
— Ну наконец–то! Наконец–то признали! А то я решила, что мы такие же из себя серые, словно те мышки, что рядом все время с вами и …Да, кстати, а куда мы едем, нас там не ждут ваши жены со скалками?
— С чем, чем? Ну, ты приколистка, Милочка, вот ты молодец! Ты что же думаешь, что мы с Коляном баб снимаем на стороне? Так что–ли? А сами женаты? И гуляем с бабами…Ха–ха–ха!
Я напряглась, весь разговор этот меня отвлекает, не дает оценить нынешнее мое положение и то, что Коля рядом, что ко мне прижимается его бедро, нога, как бы случайно коснулась моей ноги на повороте, потом еще, еще и вот, так и остается в соприкосновении…
Ой, мамочки, ой! А сейчас вот он вглядывается в мое лицо, а я… А что я? Что мне надо делать, как вести себя?
Ничего иного придумать не могу, как отворачиваюсь к стеклу и не видя смотрю на мелькающие картины города перед глазами… А мысли все с ним, с ним… И сама почему — то ему мысленно: ну, коснись, приложи руку, ты что же не чувствуешь, как я жду, жду от тебя твоих прикасаний, поглаживаний… Оборачиваюсь и….
— Ой! — Это я вслух отчего–то, так как его прохладная рука легла мне на колено, и он сам следом вполоборота и приближает лицо, глаза близко ко мне и глаза его!!!
— Не надо… — Шепчу отчего–то стесняясь.
А что не надо? Что? Не надо целовать? Зачем ты так? Обидела ведь его…
И что теперь, что ты вытворяешь, дура?
Обидела, смотри, он отвернулся, руку с моих коленей убрал и тоже в окно…Так, немедленно исправляй положение, немедленно, слышишь…
А как? Как исправлять? Что надо делать?
Что ты спрашиваешь, сама решай! Да быстрее же ты, ну же? Еще секунда и он отвернется, и ты так и останешься на бобах. Решайся! Быстро!!!
Я тяну напряженно руку и кладу ее сверху к нему на кисть, что он держит на своих коленях. От этого жеста он медленно выворачивает и сжимает мою руку, оборачивается, улыбаясь, и говорит мне тихо:
— А я думал, что я противен, не подхожу. Ты же ведь с подиума, а я простой парень, вот видишь и руки у меня грубые…
— Ты что, что ты! — Шепчу ему, стараясь так тихо, чтобы только он слышал. — Ты свой,…деревенский,….ты добрый,… ты хороший…
А сама, изучая его лицо и старясь заглянуть в глаза, сдерживая дыхание, почти задыхаясь, смотрю, вглядываюсь, давая хоть на какое–то время успокоение сердцу, а оно так стучит, что в висках отдается ударами. Тук, тук, тук….
Я вижу спокойное выражение его лица, но его глаза, которые мне так нужны сейчас как никогда, не видны, только темные впадины вместо глаз. Изредка от этих впадин, от его невидимых глаз вспышки, как мне показалось. Раз, раз!
Машина мчится. Мелькают картины городские в свете уличных фонарей, и я за вспышками света вижу, как сверкают его глаза. Только я все никак не могу уяснить себе, отчего они так сверкают, почему? И эта не выясненная в нем тайна, сводит меня буквально с ума.
… Они сверкают потому что? Что надо ему от меня?
Сближения, секса и, и все? И что, как всегда: вино, поцелуи, постель и пока… И все на этом, все как всегда? А будет ли затем продолжение или…?
Вот потому мне и надо видеть его глаза, чтобы понять, а будет ли с ним у меня за всем этим дальше или опять: вино, поцелуи, постель…
…А что его глаза говорят, что? — Замялась в смятении…
А внутренний голос противно и так, как всегда, предупреждая, предостерегая: его глаза сверкают, как у голодного зверя, вот что! Ты такие сверкающие глаза уже видела не раз, вот что! Но так они только до того времени, как удовлетворятся, а потом… Потом тускнеют…
… Как будто бы я виновата в том!
А кто?
….Ну не я же, по крайней мере! Мне, между прочим, надо потом от него еще и еще, а им, как правило, потом нет до меня никакого дела! Они, либо потом делают одолжение мне, уступая свое тело на время, либо вообще…И вообще я не могу вот так сразу и с ним… Не получается у меня успевать за ними… Я как–то сжимаюсь вся, скорее уступаю им тело, чем сама желаю…И так каждый раз!
