брат, — это все, что он сказал, прежде чем повесить трубку и направиться обратно к тому месту, откуда пришел.
Когда он, наконец, вытащил руку из кармана, то увидел, что Том снова расслабился. Ему пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза к затылку. Тупой ублюдок.
Нет, нельзя было обмануть Ангела, который знал все уловки, когда нужно было следить за кем-то. Он стал экспертом в этом деле и оставался незамеченным благодаря своей игре. Но не только это, но и то, почему он научился наблюдать за кем-то, потому что с самого раннего возраста он чувствовал, каково это, когда за тобой наблюдают. Чувствовать на себе осуждающие взгляды других - это то, что он чувствовал и всегда будет чувствовать. Это не переставало заставлять бежать его мурашки по коже.
… — Каждый из вас может выбрать что-то одно, — сказал им его старший брат, Доминик, когда они вошли на оживленную заправочную станцию.
Ангел не мог не заметить, как на них уставились, как только они вошли: не только покупатели, но и кассир. Он не был уверен, почему они так смотрят на них. Он гадал, было ли это из-за грязной, выцветшей одежды, которую они носили, или из-за того, что их тринадцатилетний брат заботился о своих восьмилетних братьях-близнецах.
— Ооо... Я хочу это. — Матиас схватил с полки пачку жевательных резинок.
— Нет. — Их старший брат выхватил жевательные резинки из его руки, положив их обратно. — Это завтрак: выбери пончики или что-нибудь еще. Только поторопись, а то мы еще позже придем в школу.
Ангелу было трудно сосредоточиться на выборе чего-либо, когда кассир вышел из-за прилавка, чтобы посмотреть на них поближе. Поэтому он просто взял упаковку пончиков с сахарной пудрой, не желая заставлять брата опаздывать.
Каждое утро Доминик отвозил их в начальную школу, прежде чем идти на занятия в среднюю, из-за чего всегда опаздывал. Школа собиралась завалить его старшего брата, если он продолжит опаздывать.
— Тебе лучше заплатить за это, мальчик, и я хочу проверить все твои рюкзаки, прежде чем ты уйдешь. Вы, маленькие засранцы, нынче хитрые, — огрызнулся на Доминика кассир с нецензурным выражением лица.
Теперь Ангел понимал, почему все смотрели на них.
Посмотрев вниз на свою грязную одежду, он решил, что не похоже, чтобы у них было достаточно денег, чтобы позволить себе пачку жвачки.
— У нас есть деньги, — прорычал в ответ юный Доминик, беря для себя булочку с медом.
Кассир рассмеялся им в лицо.
— Да, не сомневаюсь.
В глазах его брата мелькнул огонек. Хотя ему было всего тринадцать лет, его рост и телосложение заставляли его выглядеть старше.
Сделав шаг к мужчине, Доминик снова зарычал, вытаскивая двадцатидолларовую купюру, которую отец бросил им ранее:
— Я. Сказал. У. Нас. Есть. Деньги.
Конечно, они не были богаты, но деньги никогда не были проблемой. Поскольку их отец был тем, кем он был, люди отдавали ему свои сбережения, если считали, что он достаточно сильно этого хочет. Вопрос был в воспитании.
Повернувшись к ним спиной, кассир направился к своему месту за кассой.
— Хорошо, тогда платите за свое дерьмо и убирайтесь отсюда.
— Вы знаете, кто наш отец? — Доминик спросил так холодно, что мужчина остановился на месте. Затем простым шепотом он назвал имя, которое заставило покупателей поспешно удалиться. — Люцифер.
В глазах, которые смотрели на Ангела с подозрением, теперь был страх. В этот момент он никогда не забудет, как тысячи навозных жуков покрывали его тело, как их крошечные лапки скользили по его коже.
Старик начал заикаться, готовый вот-вот описаться.
— Я-я-я не знал. Я-я-я сожалею.
— Матиас, возьми те, которые ты хотел, — приказал Доминик своему младшему брату, не отрывая взгляда от кассира.
Матиас не теряя времени повиновался, схватил жевательные резинки, которые он изначально выбрал, и протянул их вместе со вторым выбором - обычными пончиками.
Положив двадцатку обратно в карман, Доминик усмехнулся, когда все они начали уходить. "
— Если хотите, я попрошу отца зайти, чтобы расплатиться с вами?
Кассир лишь яростно замотал головой из стороны в сторону.
— Я так и думал. — Доминик сплюнул на пол, прежде чем уйти.
Ангел изо всех сил старался не убежать от взглядов и шепота, пронесшихся по воздуху, но не убежал. Вместо этого он решил уверенно идти рядом со своим гордым старшим братом, безмолвно пообещав себе, что сделает все возможное, чтобы жуки больше не ползали по его коже...
...Двери, возле которых он стоял, распахнулись, и студенты начали выходить. Он подождал, пока не показалось, что никого не осталось, когда дверь снова распахнулась, и из нее вышли две хихикающие девушки. Высокая брюнетка уже принадлежала Карузо, а вот коротышка была той самой, которая уже успела ему поднадоесть.
Следуя за ними вместе с Томом, он шепнул ему:
— За кем именно Лука поручила мне следить?
Когда на его вопрос ответили лишь улыбкой, взгляд Ангела вернулся к невысокой, хлопотливой девушке.
Адалин.
Хорошее имя... для несчастной девушки.
Шесть
Куриные нагетсы никого не ждут
В понедельник, среду и пятницу у девочек были длинные дни: два занятия утром и одно после обеда, что давало им время на обед между ними. На перемене они обычно ходили в столовую, где у них было несколько вариантов, или в один из немногих фастфудов в школьном мини-фуд-корте - явный фаворит Адалин.
Они также обычно встречались в кафетерии с Элль и Марией, но Адалин подумала, не поесть ли им сегодня вне кампуса, учитывая, кто был всего в нескольких футах позади нее, следя за ней и отвлекая ее внимание.
— Ты в порядке? — Лейк прошептала только для ее ушей.
Нет.
— Да.
По лицу ее подруги не было похоже, что она купилась на эту ложь.
Дойдя до столовой, Адалин была потрясена, увидев, что остальные девушки уже сидят за столом с едой. Судя по выражению лица Марии, она не выглядела довольной, особенно когда увидела, как Ангел занял место за соседним столиком с другими Карузо.
Честно говоря, лицо Адалин тоже не выглядело счастливым, но это из-за еды на тарелке Элль, которая состояла из говяжьих окорочков в какой-то отвратительной коричневой подливки, и тарелки Марии, которая была одинаковой каждый день - несколько листьев из салат-бара. Фу.
— Выглядит неплохо, Элль. Думаю, я возьму это. — Лейк посмотрела на свою тарелку.
Адалин практически подавилась желчью, поднимавшейся из
