— Спокойно, Нила. Это я, — слышится насмехающийся голос Брайана, который примирительно поднимает руки вверх и улыбается, ибо знает, как я выхожу из себя в такие моменты.
— Чего надо? — я рявкаю в ответ и поправляю хвост, который сильно растрепался за время бега.
— Давай выйдем. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Уж лучше я минуту потолкую с Брайаном в коридоре, нежели продолжу бегать по залу, потому что если я пробегу хотя бы один фут, то точно умру от кислородного голодания. Не отпрашиваясь у учителя, мы незаметно выходим в пустой коридор, и Брайан некоторое время мнётся на месте, не зная с чего начать.
— Ты можешь сказать родителям, что сегодня будет тренировка, и я смогу вернуться домой только поздно вечером? — наконец он говорит и смотрит на меня жалостливым взглядом, который переполнен детской надеждой. Я же закатываю глаза, цокнув при этом в недовольстве языком. И ради этого он вытащил меня поговорить? Ради очередной попойки, на которые его не пускает Ричард, так как Брайан совершенно не умеет пить и только ползком возвращается домой под утро? Ради этого я должна врать? — Пожалуйста, Нила! Я сделаю всё что ты захочешь. Один раз. Обещаю, я вернусь домой на своих ногах, — умоляет он, а я скептически на него посматриваю. Мне, конечно, не тяжело соврать и прикрыть его, но зная этого обалдуя… Он ведь сам где-то облажается, и его родители обо всём узнают. Он или слишком громко будет с кем-то обсуждать предстоящую вечеринку по телефону, не заметив присутствие Ричарда и Гвинет, или спортивную сумку забудет с собой взять, когда будет идти на так называемую «тренировку». А ведь крайней опять сделают меня. Мол, как так, Нила, как ты могла соврать нам? А Брайана лишь отправят в свою комнату подумать о своём поведении, а через час и вовсе позабудут из-за чего они на него злились.
— Я не буду тебя покрывать. После такого я всегда остаюсь крайней, — мой тон не терпит никаких пререканий, но он, вместо того чтобы смириться с поражением, надувает щеки, а затем, как перекачанный воздушный шар, взрывается.
— Чёрт, Нила, неужели я так часто тебя о чём-то прошу?! Почему тебе так тяжело мне помочь? Пожалуйста, просто скажи, что ты знаешь о тренировке. Если меня поймают, я скажу, что не пошёл на неё. Тебе ничего от этого вранья не будет. Ну пожалуйста, не будь такой! Если хочешь, я и тебя возьму с собой, познакомлю со всеми. Пожалуйста!
Я склоняю голову на бок и смотрю на него с некой забавой. Неужели этим он пытается меня подкупить? Он точно ничего обо мне не знает. Вечеринки, знакомства непонятно с кем… Для меня это самое настоящее наказание, а он пытается меня этим завлечь. Вот же дубина. Но прежде чем ему отказать, я выдерживаю небольшую паузу и, вдоволь насладившись картинной нервозностью на его лице, говорю своё твёрдое «нет». Брайан всего долю секунды осмыслят мой отказ, после чего красноречиво мне отвечает:
— Ах ты ж блядская…
Звенит звонок с урока и относительно заглушает его брань. Давно не видела его таким злым и недовольным. Наверняка думал, что я, растрогавшись, помогу ему попасть на вечеринку, чтобы он там угробил остатки своей печени. Наивный. Возможно я немного вредная с ним, но я не хочу впутываться в неприятности только лишь потому, что он не может прожить месяц без пьянки. Брайан продолжает в нецензурной форме выражать своё бурное недовольство, но слушать до конца его скудный запас матерных выражений я не хочу, потому ухожу в сторону раздевалок, дабы принять душ и сменить спортивную форму на школьную.
Когда я сижу на последнем уроке и, как всегда, смотрю в сторону окна, я замечаю, что на небе сгущаются тучи. Я мечтательно прикрываю глаза, надеясь что скоро пойдёт дождь. Я люблю, когда идёт дождь. Становиться как-то уютно на душе от него. В детстве я не раз отпрашивалась у бабушки прогуляться под моросящим тёплым летним дождём, и она всегда мне разрешала, несмотря на то что была очень строгой и порой даже суровой женщиной. В конце концов, когда до конца учебного дня остаётся всего десять минут, по всему классу разносится шум. Тяжелые капли барабанят по окнам, а над разгоряченным за целый день асфальтом образовывается нечто, схожее на облако или туман. Похоже, начался первый осенний ливень. На моих губах плавно растягивается блаженная улыбка. Надеюсь, что дождь не прекратится до самого вечера.
Когда последние десять минут урока подходят к концу, я собираю свои вещи с парты и выхожу из душного кабинета почти самая последняя. Жаль, к шкафчику приходится идти целых пять минут, а после я ещё некоторое время копошусь со своими вещами. Быстро пробежав глазами по завтрашнему расписанию, которое я написала на желтом стикере и прицепила к внутренней стороне дверцы, я с шумом закрываю шкафчик и выхожу из школы. Стоит открыть массивную деревянную дверь, как мне в лицо сразу бьёт свежий влажный воздух. Дождь становится сильнее с каждой секундой, и я перевожу взгляд на школьную парковку. Среди бегущих школьников к своим машинам я почти сразу замечаю Брайана, который садится в свой автомобиль. Придя к выводу, что припаркован он слишком далеко от школьного входа, я поднимаю свой рюкзак над головой и, используя его как зонтик, бегу к серебристому заниженному автомобилю. Но когда я подбегаю к задней двери и дергаю её за ручку, она почему-то не поддаётся. Я пробую ещё и ещё, но всё тщетно, ибо Брайан, эта бесчестная задница, закрылся изнутри! Я стою под ледяным ливнем и убираю рюкзак с головы. Всё равно пользы от него больше никакой нет. Я уже промокла до нитки. Стёкла затонированы, но я абсолютно уверена, что этот ублюдок смотрит на меня и довольно ухмыляется. Внезапно я слышу как кто-то подходит ко мне и замечаю слева от себя парня, который чёрным зонтиком укрывает свою голову от тяжёлых капель. Стоит мне разглядеть лицо подошедшего, как в моём взгляде появляется недовольство вперемешку с недоумением.
«Ему-то что от меня надо?», — проносится у меня в голове, когда я вижу нахально ухмыляющегося Александра Кинга.
— Неужели дождик начался? — с заносчивым видом вопросительно протягивает он.
— Нет, плюётся кто-то, — я выпаливаю и начиная тарабанить в стекло, дабы до моего слабоумного сводного брата дошло, что его несмешная шутка затянулась. — Брайан, скотина, открывай! — я кричу, в надежде попасть внутрь. Но, увы, двери он так и не отмыкает, однако он всё же опускает стекло, а после одаривает меня бесстрастным раздражительным взглядом.
— Что-то не так, леди Срань? — он скучающе спрашивает у меня.
— У тебя есть три секунды, чтобы открыть эту дверь, — я почти рычу ему в ответ. Дождь такой сильный, что стоит мне открыть рот, как он почти полностью набирается дождевой водой.
— С чего это вдруг? У нас же с тобой не принято помогать друг другу, не так ли, Неонилла? — он особенно долго протягивает моё имя, чтобы разозлить меня ещё сильнее. И у него это, чёрт возьми, получается.
«Да ты шутишь надо мной…», — я мысленно раздражаюсь. Неужели весь этот цирк только из-за того, что я отказываюсь врать его родителям о тренировке?
— Но если бы ты согласилась прикрыть меня этим вечером, — проводя пальцами по кожаному рулю, безмятежно протягивает он, — я бы открыл дверь и впустил тебя в салон моей любимой машины. Даже несмотря на то что ты вся мокрая и испачкаешь сиденья.
— Даже если я сейчас скажу, что прикрою тебя, откуда тебе знать, что я не соврала, дебил ты недалёкий?
И не дожидаясь его ответа, я отхожу от автомобиля и иду в сторону дороги. К чёрту его! Пойду пешком. От школы до дома всего несколько миль, если я не ошибаюсь, а с навигатором, в котором записан адрес дома, я не потеряюсь. Вообще, я люблю пешие прогулки. Если бы ещё этот дождь был тёплым, как летом, никаких проблем бы не было. Но я успеваю пройти лишь несколько ярдов, как ко мне подъезжает машина Брайана. Я замечаю её краем глаза, но не сбавляю шаг и продолжаю идти под дождём так, будто его и вовсе нет.
— Ещё не передумала? — спрашивает он.
— Нет, и не собираюсь, — я нарочито спокойно ему отвечаю, даже не поворачивая голову в его сторону.
