почти не разговаривал. И сама Алла Геннадьевна в тот день призналась, что занималась с ним, только чтобы ребёнок видел к себе внимание.
Возможно, образ жизни матери к болезни ребёнка никакого отношения не имел. Но в моём понимании эти вещи связались навсегда.
Поэтому ту таблетку я проглотила без колебаний. Ребёнок, это огромный дар судьбы, и обрекать его на горе и болезни ещё до рождения, я считала преступлением против святого.
- Мирька, ты только не дури, хорошо? - обняла меня Катя. - Помнишь, как мы с тобой весной сбежали со своих занятий, и пошли гулять? И картинку в кафе помнишь? Даже если вас съели, у вас как минимум два выхода!
- Помню, - через силу улыбнулась я. - Кать, у тебя никакого конверта нет? Мне бы вот этот диск сохранить. А так я его или сломаю, или поцарапаю.
- Сейчас найду. Мойся пока. - Вышла из ванной подруга.
Вымывшись и переодевшись, я вышла и сразу повернула на кухню. Катюшка всегда любила вкусно поесть. И будущую профессию себе выбрала к кухне поближе.
- Давай, сейчас куриного суфле с яичной вермишелью. И вроде не тяжело будет, и поешь. А диск свой положи в обложку. Вон на столе лежит. У мамы их столько, что она и не заметит пропажи, тем более, что это из стопки "зря купила".- Щебетала Катя, крутясь между плитой и столом.
- " По ту сторону мести", - прочитала я. - Подходящее название.
Едва Катя забрала у меня опустевшую посуду, раздался звонок в дверь.
- О, Витька пришёл. Только он на звонок нажимает так, словно его током бьёт. - Метнулась к двери подруга.
- Что случилось? - Влетел в квартиру Витя. - Я как условленную фразу прочитал, чуть не поседел!
- Да вот что! - завела брата на кухню Катя.
- Привет, - запинаясь сказала я.
- Тааак... - протянул Витя.
- А я сразу говорила, что чухня это какая-то! Какая ещё свадьба? Уж мне бы Мириам точно сказала, что её замуж выпроваживают или что ей нравится кто. А уж чтобы она на похороны дедушки не приехала... И абрека этого, что с её отцом рядом стоял и соболезнования принимал, я впервые видела! - высказалась подруга. - Но кто б меня ещё слушал!
- Рассказывай! - строго сказал Витя, садясь к столу.
Всё, что произошло с момента, когда мы с дедом поехали в город и до сегодняшнего дня, я рассказывала без утайки. Хоть это и было сложно. Я говорила, опустив голову и тщательно рассматривая сцепленные в замок руки. В какой-то момент, мне на плечи опустились Катины ладошки. И даже как будто легче стало. Витя слушал, сжав большой кулак до побелевших костяшек.
- Одевайся, поедем в отдел. - Сжав челюсть, сказал он, когда я закончила. - Размотаем по всем статьям, и тётку ту из ЗАГСа, и что там за авария...
- Нет! - испугалась я. - Так только хуже будет. Он вывернется. Отец надавит, чтобы забрала заявление. Ещё вам беду навлеку. Ты же здесь сколько уже живёшь. Помнишь Диану? Тут ещё хуже. Отец меня первым к мужу обратно отвезёт.
Диана была одноклассницей Вити, и очень ему нравилась. Потом она исчезла. И вдруг месяц спустя появилась невестой на свадьбе. И не важно, что жених был аж на тридцать лет старше, а невеста ревела, закусывая губу всю свадьбу. Будущий муж схватил её в магазине и держал где-то у себя. После такого девушке деваться некуда, пойдёт замуж как миленькая. А иначе как? Это не большой город, где давно многое не так, у нас тут даже мой дедушка говорил, что средневековье.
- Пи@дец! - выругался Витя, распахивая форточку и закуривая.
- Мне бы уехать, исчезнуть... А лучше умереть. - Вырвалось у меня.
- Чепухи не пори! - резко сказал Витя. - Пока у нас живёшь. В себя приходи. А я подумаю, как тебя из города вывезти. Ищут же уже наверняка. Позор у них бл@, подумают что-то не то! Вот оттого такие с@ки, как этот Гази и творят подобное!
Я жила у Кати уже неделю, когда вернувшийся только под утро Витя позвал нас на кухню.
- Помнишь, ты говорила, что лучше тебе умереть? - пока говорил, Витя наводил себе чернющий кофе, и такой крепкий, что можно было вместо аромотизатора использовать. - Ночью притон накрывали. Там такой шалман, что спали вповалку, друг друга не зная. И не за столом будет сказано, где жрали, там и гадили. Там же себе и отраву делали. В маленьком старом домике на две комнаты и кухню взяли двадцать семь человек. И два трупа. Парень, но этот давнишний наш клиент. Торчок, вор и шестёрка. И девушка. Вот смотри.
На стол лёг раскрытый паспорт. И рядом пакет с кучей документов.
- Мы с ней чем-то похожи... - рассматривала я фотографию в паспорте.
- Типаж точно один. Осмотр чердака, где она была, проводил я. Прежде чем позвать своих, документы забрал. Она лежала рядом с раскрытым чемоданом. Кто-то из местных всё вывернул, наверное, думал, что хозяйка спит. То есть про эти документы никто не знает. - Продолжал Витя. - Дальше, девчонке семнадцать, восемнадцать ей будет только в ноябре. Она сирота, из отказников, прошла приёмное отделение, дом малютки, четыре детских дома. Что и почему я не знаю, узнавать было некогда, пробил основное, но по верхам. Поступила в мед, в нашей местной столице. По квоте, списком, то есть общих экзаменов с потоком не было. Ну, особо обольщаться не стоит, таких студентов берут как социальную нагрузку, мол, поддерживаем сирот, а потом первая сессия и адью. Максимум терпят их до конца первого курса. У неё вон с собой и студенческий был, и даже приписка к общежитию. Только вуз она себе выбрала, похоже, чтоб поближе быть к хозяину шалмана, что мы сегодня трясли. Он на три года старше, воспитанник того же детского дома, но попал туда уже подростком. Этот дом остался ему и его брату. Брат год назад сел. А девчонка, похоже, неровно дышала к бывшему детдомовцу. Судя по билетам, сорвалась сюда в начале лета, сразу после подачи документов и оформления. Здесь старый приятель её уже и подсадил. А у девочки было больное сердце.
- Алина Андреевна, - прочитала я. - Словно жизнями поменялись...
Глава
