Учителем у Дворца Тасюэ в горах Куньлунь прошло уже пять лет. — Мо Жань чуть заметно улыбнулся. — Сюэ Мэн, ты скучал по нему?
— Хватит болтать! Верни его мне!
Мо Жань спокойно встретил его яростный взгляд. Терпеливо снося пульсирующую боль в желудке, он язвительно ухмыльнулся и откинулся на спинку трона. Дурнота накатывала волнами, вместе с ощущением, что его внутренности под воздействием яда превращаются в зловонное, кровавое месиво.
Подчеркнуто лениво растягивая слова, он ответил:
— Вернуть тебе? Что за бред! Пораскинь мозгами! Если я так сильно ненавидел Учителя, то разве мог позволить ему жить в этом мире?
— Ты!.. — все краски в одно мгновение исчезли и с лица Сюэ Мэна. Широко открыв глаза, он попятился назад. — Невозможно… ты не мог… не мог...
— Не мог что? — усмехался Мо Жань. — Просветишь меня, с чего вдруг я не мог сделать это?
Голос Сюэ Мэна то и дело срывался и дрожал:
— Но, в конце концов, он же твой… ведь он твой наставник… Как можно было опустить до такого?! — запрокинув голову, Сюэ Мэн посмотрел на сидящего на троне Мо Жаня.
Небесами правит император Фуси, в подземном царстве — владыка Ада Яньло, в мире людей царствует Мо Вэйюй. Но для Сюэ Мэна Мо Жань, даже получив титул императора, совсем не изменился, и его отношение к нему осталось тем же.
Все тело Сюэ Мэна трясло от сдерживаемых рыданий, но злые слезы все равно катились по его щекам:
— Мо Вэйюй, ты все еще человек? Он же когда-то…
Мо Жань равнодушно посмотрел на него:
— Когда-то он что?
С дрожью в голосе Сюэ Мэн продолжил:
— Как он относился к тебе когда-то, кому как не тебе это знать…
На губах Мо Жаня появилась язвительная ухмылка:
— Должно быть, ты хочешь напомнить мне, как он не раз спускал с меня шкуру, прилюдно заставлял вставать на колени и признавать вину. А может ты говоришь о том времени, когда ради тебя и горстки чужих людей он сражался со мной, снова и снова вставая на моем пути и вмешиваясь в мои великие замыслы?
Сюэ Мэн горестно покачал головой:
— На самом деле все не так, Мо Жань.
Эй, подумай хорошенько, оставь свою слепую ненависть. Обернись назад.
Когда-то он взялся обучить тебя духовным практикам и искусству боя на мечах, а после всегда защищал.
Когда-то он обучил тебя письму, стихосложению и каллиграфии.
Когда-то ради тебя он пытался научиться готовить пищу и поранил руку.
Когда-то он… днем и ночью ждал, когда ты вернешься... он единственный ждал тебя… всю ночь до рассвета...
В конце концов, у Сюэ Мэна перехватило дыхание:
— Он… у него довольно тяжелый характер… иногда он слишком резок в словах, но даже я всегда знал, что он хорошо к тебе относился. Почему же ты… так жесток…
Слезы подступили к горлу, и Сюэ Мэн запрокинул голову, пытаясь остановить их. Он больше не мог говорить.
Пауза длилась довольно долго. Наконец, до его ушей донесся тяжелый вздох и тихий шепот:
— Да, так и есть... Но Сюэ Мэн, знаешь что? — голос Мо Жаня звучал очень устало. — Когда-то он погубил того единственного человека, которого я любил. Единственного из всех.
Между ними воцарилась мертвая тишина.
В желудке Мо Жаня в этот момент бушевало пламя преисподней, боль разрывала его органы на тысячи кусков, перетирая в мелкую пыль.
— Уже не важно, насколько хорошими или плохими были наши отношения учителя и ученика. Я положил его мертвое тело на горе Наньфэн в Павильоне Алого Лотоса. Учитель лежит там среди лотосов. Сохранился так хорошо, что кажется он просто спит, — Мо Жань задержал дыхание, пытаясь сохранять спокойствие. Он сказал все эти слова с каменным выражением лица, но пальцы, вцепившиеся в подлокотник из сандалового дерева, побледнели до синевы. — Моя духовная сила все это время поддерживала его труп в нетленном состоянии. Если ты хочешь увидеть его, иди к нему сейчас, не трать время на разговоры со мной. С пользой используй время, что у тебя осталось, ведь очень скоро я умру.
От тошнотворного привкуса во рту Мо Жань закашлялся. Когда он снова заговорил, на его губах выступила кровь, но взгляд оставался спокойным.
— Уходи уже, — голос его звучал хрипло и надсадно. — Иди, взгляни на него. Если я умру раньше, чем ты доберешься до места, моя духовная сила иссякнет, и он обратится в пепел.
Художник:Dur__年
Он в измождении прикрыл глаза. Яд уже добрался до сердца и теперь жег его каленым железом. Боль была такая, как будто разрывались легкие и сердце. Даже когда Сюэ Мэн, не сдерживаясь более, согнулся от горя и завыл, он слышал его, как через толщу воды, словно опустился на самое дно бескрайнего океана.
Алая кровь хлынула изо рта, Мо Жань поспешно прикрылся рукавом, но в этот момент все его тело скрутило судорогой.
Когда он смог открыть глаза, то Сюэ Мэн был довольно далеко. Цингун этого парня был все также хорош, так что на дорогу до горы Наньфэн много времени не потребуется. В конце концов, Сюэ Мэн должен был взглянуть на своего Учителя в последний раз.
Мо Жань, пошатываясь, встал на ноги. Окровавленными пальцами он начертил в воздухе заклинание мгновенного перемещения и очутился перед Пагодой Тунтянь.
В этом году поздней осенью яблоня цвела особенно пышно. Ветер разметал опавшие цветы по земле.
Мо Вэйюй сам не понимал, почему так хотел, чтобы именно на этом месте окончилась его грешная жизнь. Однако он чувствовал, что нет смерти лучше, чем уснуть навеки под цветочным дождем, полной грудью вдыхая этот незабываемый чарующий аромат.
Лежа в открытом гробу, Мо Жань смотрел на ночное небо и бесшумно опадающие на землю цветы. Подхваченные ветерком лепестки падали в гроб, нежно гладили кожу его щек. Один за другим цветы проносились мимо и увядали, как память о всем, что случилось с ним в этой жизни.
Он поднялся с самых низов, от незаконнорожденного ублюдка до единственного императора Царства людей. Не счесть его преступлений, не смыть с рук пролитую им кровь. Этого достопочтенного любили и ненавидели, и сам он был подвержен всем страстям и желаниям этого мира, но в конце концов у него ничего не осталось.
В итоге он даже не видел смысла в том, чтобы придумать
