Образ голубя и голубки - "неразлучной пары" - можно найти у Филипа Сидни в его "Аркадии графини Пембрук". У Шекспира голуби встречаются довольно часто - в двенадцати пьесах, в первой поэме "Венера и Адонис" и в "Страстном пилигриме", - олицетворяя обычно скромность, невинность, чистое служение Афродите, верность. Но в "Гамлете" мы можем услышать и более интимное звучание этого имени, когда безумная Офелия прерывает свою предсмертную песню неожиданным восклицанием: "Прощай, мой голубь!"
Всего три экземпляра книги - и все разные
Различного рода литературные сборники, песенники и книги арий стали входить в Англии в моду в середине XVI века. Поэтический сборник "Гнездо Феникса", содержащий в числе других стихотворений разных авторов несколько элегий на смерть Филипа Сидни, положил начало серии ценнейших изданий, связанных с поэтическим окружением Мэри Сидни (в замужестве - графиня Пембрук), сестры и наперсницы рано ушедшего из жизни поэта и воина. В 1600 году вышли "Английский Геликон" и "Английский Парнас", в 1602-м "Поэтическая рапсодия" {4}. Несколько ранее появились "Государство Умов", "Сокровищница Умов", "Театр Умов", "Бельведер, или Сад муз". Многие обстоятельства появления этих изданий (включая подлинные имена некоторых составителей и авторов-участников) остаются невыясненными. Загадочным выглядит открывающее "Английский Геликон" обращение к некоему Джону Боденхэму как к главному инициатору и составителю большинства этих превосходных, оставивших глубокий след в истории английской литературы изданий; дело в том, что этот человек был членом Гильдии торговцев бакалеей и, насколько известно, никакого отношения к издательским делам или литературному творчеству не имел... Немало и других проблем ставят перед исследователями эти книги.
Однако поэтический сборник Роберта Честера "Жертва Любви" справедливо считается самым загадочным изданием среди современных ему книг такого рода. Внимание к честеровскому сборнику определяется прежде всего тем, что в нем впервые была напечатана шекспировская поэма о Голубе и Феникс; к тому же это вообще единственный случай явно добровольного (в отличие от нескольких сомнительных случаев) участия Шекспира в коллективном литературном сборнике, да еще вместе с такими крупнейшими писателями эпохи, как Бен Джонсон, Джордж Чапмен, Джон Марстон! Ясно, что поняв повод для такого сотрудничества и определив его характер, шекспироведы получили бы неоценимую возможность заполнить некоторые самые досадные лакуны в биографиях Шекспира.
Тем не менее научного изучения книге Честера пришлось дожидаться более двух с половиной столетий - в шекспироведении время течет медленно. Только в 1878 году книга была впервые переиздана небольшим тиражом и прокомментирована Александром Гросартом для Нового Шекспировского общества {5}. Это переиздание остается единственным и на сегодня, представляя большую букинистическую редкость. Разумеется, на русский язык сборник никогда не переводился, из всех помещенных в нем поэм переведена лишь шекспировская, да и то, как видим, с грубой ошибкой. Читатель, владеющий английским языком, может ознакомиться с книгой Честера и с переизданием Гросарта по микрофильмокопиям, имеющимся теперь в Российской Государственной библиотеке; стихотворения Марстона, Чапмена, Джонсона можно также найти в современных изданиях собраний сочинений этих поэтов на английском языке.
Существует всего несколько экземпляров оригинала честеровского сборника. Один хранится в Библиотеке Джона Хантингтона (Сан-Марино Калифорния), второй - в Шекспировской библиотеке Фолджера (Вашингтон), третий - в Британской библиотеке в Лондоне. И титульные листы этих экземпляров отличаются один от другого. На хантингтонском экземпляре отсутствует дата. Некоторые ученые думали, что она обрезана переплетчиком, но более тщательное исследование показывает: даты не было с самого начала, вероятно, ее умышленно обрезали еще в типографии. Об этом свидетельствует специальная надпись давнего владельца. На фолджеровском экземпляре стоит дата - 1601. И, наконец, на титульном листе экземпляра Британской библиотеки (в дальнейшем я буду называть его лондонским) - совершенно другое и очень странное заглавие и другая дата - 1611. Сравнительно недавно обнаружен четвертый экземпляр, в котором вообще нет начальных (включая титул) и заключительных страниц; он хранится в Национальной библиотеке Уэльса. Никаких других экземпляров никто никогда не видел. Еще одно странное обстоятельство: отсутствие достоверных упоминаний об этой книге в литературе эпохи, дневниках, письмах, документах современников, несмотря на участие в ней целой плеяды самых известных поэтов. Книга, в нарушение правил, не была зарегистрирована в Регистре Компании печатников и книгоиздателей. Формат книги - ин-кварто. На титульном листе хантингтонского и фолджеровского экземпляров заглавие: "Жертва Любви {Точнее было бы перевести слово martyr как "мученик(ца)", но тогда пришлось бы определенно указать род, чего нет в оригинале, в то время как слово "жертва" может относиться и к мужчине, и к женщине. Поэтому подавляющее большинство российских комментаторов поэмы о Голубе и Феникс (в том числе и А.А.Аникст) поступали совершенно правильно, переводя название честеровского сборника как "Жертва Любви".}, или Жалоба Розалинды, аллегорически затеняющая правду о любви и жестокой судьбе Феникс и Голубя. Поэма редкостно и разнообразно украшена; теперь впервые переведена с итальянского подлинника почтенного Торквато Челиано Робертом Честером. С подлинной легендой о славном короле Артуре, последнем из девяти знаменитостей. Первое произведение нового британского поэта. Взято из различных достоверных документов. Ко всему этому добавлены некоторые новые произведения нескольких современных писателей, чьи имена подписаны под их работами, посвященными первой теме, а именно Феникс и Голубю. Отпечатано для Э.Б. (Эдуард Блаунт. - И.Г.) 1601" {6}. Здесь же эпиграф из Марциала: "Известная книга не может сменить своего господина" - "Mutare dominum non potest liber notus" {Возможно, в этой фразе есть и более интригующий намек. Если учесть, что Мута - имя нимфы, которую за ее болтливость Юпитер наказал немотой, то строку можно понять следующим образом: книга не должна разболтать (разгласить) своего "господина" (автора или главного героя).}.
Отметим, что Роберт Честер - имя доселе и после того не известное в английской поэзии, а итальянского писателя или поэта Торквато Челиано никогда не существовало.
Заглавие на титульном листе лондонского экземпляра звучит совсем по-другому. "Ануалы Великой Британии, или Самый превосходный Памятник, в котором можно узреть все древности этого Королевства, к удовлетворению университетов или других мест, возбужденных длительным соперничеством. Превосходно обрисованные в подобающей поэме. Лондон. Отпечатано для Мэтью Лаунза 1611" {7}. К этому заглавию мы еще вернемся, пока же обратим внимание на первое - ключевое и очень странное - слово "Ануалы" ("Anuals"), отпечатанное крупным шрифтом. Поскольку такого слова в английском языке нет, исследователям книги приходится предполагать, что перед ними - опечатка в одной букве (наборщик-де перевернул вверх ногами вторую букву n, чего никто не заметил!), и они эту "опечатку" нередко исправляют, заменяя странное слово привычным "Анналы" Обратим внимание также на другое имя издателя и на другую дату Ибо, несмотря на такое удивительное различие в титульных листах, все три экземпляра сборника отпечатаны, как заметили исследователи, с одного и того же набора (так же, как и четвертый - уэльский, лишенный титульного листа)
"Жертва Любви" - повесть о жизни и смерти Голубя и Феникс
Поэма Роберта Честера (ибо мы уже знаем, что итальянец Торквато Челиано - вымысел, и вообще никто еще не смог найти ни малейшего следа какого-то итальянского оригинала в этом бесспорно британском произведении) в книге помещена первой и занимает ее подавляющую часть - 168 страниц из 195. Поэме предшествуют три авторских обращения на страницах без пагинации Первое прозаическое - к сэру Джону Солсбэри (в прошлом веке установили, что это был джентльмен из графства Денбишир). "Благородный сэр, следуя указаниям мудрых друзей, закончив мою давно ожидавшуюся работу, зная, что этот мир полон зависти и каждый считает своего ребенка прекраснейшим, будь он даже похож на эфиопа, я осмелился представить миру детище своего ума под Вашей протекцией, полагаясь, что если Глупости, подобно вору, удастся тайком проникнуть в какую-то часть этих поэм. Ваше уважаемое имя закроет эти изъяны, а известный всем характер Ваших достоинств заставит молчать врагов добродетели" Далее Честер повторяет и развивает эту же мысль: "В мир я отпускаю свое дитя под сенью Вашего имени, которое закроет рты толпе и, как я надеюсь, побудит просвещенных и доброжелательных укачать это дитя на своей груди. Итак, с пожеланием Вам блаженства небесного и земного я заканчиваю. Ваш всецело Роберт Честер".
