Было бы совершенно неверно утверждать, что права человека стоят выше права собственности по той простой причине, что право собственности является неотъемлемой частью права человека на жизнь. Именно поэтому необходимо помнить о том, что право собственности представляет собой права человека.
Общество, построенное на отрицании факта права собственности, является обществом рабов, какое бы политкорректное описание не пытались придумать для него социалисты – в таком обществе продукт производят одни, а распределяют совсем другие. При этом работник не имеет стимула к работе для удовлетворения своих потребностей – он работает только под страхом наказания. До тех пор, пока результаты труда принадлежат гражданину, человек имеет склонность повышать производительность своего труда, и это связано с тем, что потребности человека безграничны. До какой-то поры человек работает для того, чтобы заработать себе на пропитание, но с того самого времени, как вопрос пропитания теряет для человека былую остроту, он начинает задумываться об изящной посуде, красивой скатерти и музыке, сопровождающей прием пищи. Пока человек будет уверен в том, что он может распоряжаться плодами своего труда, он будет работать для удовлетворения своих поистине безграничных желаний. С другой стороны, когда закон отбивает у человека желание к работе, он будет работать для удовлетворения только базовых потребностей – какой смысл прикладывать больше усилий, если результаты твоего труда тебе не принадлежат?
Таким образом, производство в социалистическом обществе будет стремиться к удовлетворению только основных потребностей граждан.
Экономический упадок общества, в котором отсутствует право собственности, представляет лишь последствие отсутствия такого права. Только тогда, когда у людей удовлетворены их базовые потребности, они могут задуматься о чем-то нематериальном – культуре, например. С другой стороны, человек легко может обойтись без книг или кинофильмов, если на кону стоит вопрос его выживания. В силу того, что в социалистическом обществе граждане лишены права собственности они не могут заниматься благотворительностью – нельзя отдать что-то, чем ты не владеешь. Поэтому в социалистическом обществе забота о нуждающихся становиться государственной прерогативой по причине того, что государство владеет всем общественным продуктом. Когда отрицание права личности происходит через отрицание права собственности, то это заканчивается тем, что человек теряет чувство гордости – единственное чувство, которое отличает человека от животного.
Таким образом подоходный налог – это не просто налог, но еще и инструмент общественного разрушения.
Как мы дошли до такой жизни
Конституция 1789 года содержала механизмы, предотвращающие введение подоходного налога, и у нас нет свидетельств о том, что Отцы Основатели вообще планировали использовать такой вариант налогообложения. Спустя сто лет, когда американские граждане в полной мере столкнулись с вопросами нарушений прав собственности, самые лучшие юристы применили все свое умение, чтобы подогнать положения Конституции под выполнение требуемой задачи. Несмотря на все словесные жонглирования крючкотворов важно помнить, что у американцев 1789 года не было никакого подоходного налога – это были не те люди, которые бы согласились с таким положением вещей.
За плечами американцев, осуществивших Американскую Революцию, лежало полтора столетия подготовки к получению свободы, и в основе их устремлений лежал индивидуализм, представлявший собой высшую степень самоуважения. Ко всему прочему, покорение бескрайных пространств научил американцев полагаться только на свои силы и привил им глубокое чувство собственного достоинства. Именно поэтому, когда война за независимость стала неизбежной, американцы были к ней готовы не только в материальном плане, но и в духовном. Джон Адамс по этому поводу писал: «сердца наших людей были объяты духом Революции» и «война была выиграна американцами еще до ее начала». Поэтому неудивительно, что, обретя свободу в результате тяжелых испытаний, американцы были готовы к защите своих завоеваний.
При изучении Американской Революции нужно помнить, что американцы, по сути дела, вступили в войну с Георгом III из-за каких-то несущественных мелочей. Если сравнить ограничения, которые британская корона наложила на свои североамериканские владения, то хорошо видно, что они были намного меньше, чем государственное угнетение в других странах. Собственно говоря, на таких примерах видно, какую ценность представляла для американцев свобода, и на что они были готовы, чтобы ее заполучить. Когда читаешь обвинения американцев против Георга, становиться просто смешно из-за их несерьезности, особенно когда вспоминаешь лишения, которые немцы пережили при Гитлере, а русские при Сталине! Проще говоря, если смотреть на Американскую Революцию с современных позиций, мы легко могли бы написать такую Декларацию Независимости, по сравнению с которой Декларация Джефферсона оказалась бы жалкой поделкой.
Не секрет, что одной из главных причин Американской Революции стал вопрос налогообложения и американцы даже подвели идеологическую базу, которая нашла выражение в известной фразе: «Налогообложение без представительства – это тирания». Дело в том, что американцы воспринимали налогообложение в качестве одной из форм тирании и вторжения в имущественных правы граждан вне зависимости от наличия или отсутствия представительной власти. Тем не менее, они готовы были поступиться своими принципами в этом вопросе, но только в том случае, если бы американцы представляли интересы своих граждан посредством «представительства» в английских органах власти. Понятное дело, что мало кому из американцев нравились налоги, поэтому смириться с их наличием американцы они могли только в том случае, если бы североамериканские колонии получили места в Парламенте Великобритании. Налоги, конечно, от этого никуда бы не делись, но мысль о том, что их принимают при участии американцев, облегчила бы их страдания по этому поводу. Важно помнить, что налоги, установленные британской короной для североамериканских колоний, были настолько мизерными по сравнению с теми, которые существуют в настоящее время, что вся эта возня за отмену «налоговой удавки» от Великобритании сейчас кажется смешной. Тем не менее, в этом и состоит наша проблема – такие вещи нам кажутся несущественными, хотя для основателей нашей страны эти вопросы были принципиальными.
Что касается подоходного налога, то американцы вполне могли согласиться с его введением, но только в том случае, если король Георг согласился бы дать им представительство в обеих палатах британского Парламента – королю нужно было дать ту «свободу», которую так жаждали американцы. Однако, как показали дальнейшие события, даже введение «чайного налога» спровоцировало негативную реакцию американцев – им очень не понравилась, когда государство решило бесцеремонно залезть к ним в карман.
Конституция США не давала свободу американцам – они и так были свободными, еще задолго до того, как она была написана. Когда проект Конституции был предоставлен на ратификацию его изучали максимально внимательно, и это было связано с тем, что американцы боялись, как бы при помощи этого документа у них не отобрали свобод. Федералистам, сторонникам ратификации Конституции, пришлось основательно попотеть, чтобы убедить американцев в том, что даже после ратификации документа они сохранят все свои свободы. Мэдисон, к примеру, указывал, что с принятием Конституции не произойдет каких-либо изменений в части свобод, и что Конституция необходима для создания правительства, которое могло бы представлять интересы штатов за рубежом. Конституция представляет собой документ, отражающий дух того времени – в нем указана масса ограничений, которые налагаются на федеральное правительство, и это связано с тем, что государственные деятели того времени боялись усиления роли федерального центра. Именно такой подход заложил основу системы «сдержек и противовесов» и ни один другой тип конституции, скорее всего, просто не прошел бы одобрение американцев.
Вновь образованному федеральному правительству Конституция предоставляла лишь ограниченные права в важном вопросе налогообложения – основными налогами, которые федеральное правительство имело право взимать, стали таможенные пошлины и акцизы. При этом инициативы по предоставлению прав федеральному правительству в части управления акцизами прошли с большим скрипом, а вот по таможенным пошлинам удалось договориться достаточно быстро. Основанием для консенсуса по таможенным пошлинам стал вопрос обеспечения защиты американских предприятий, которые испытывали сильное давление со стороны европейских конкурентов. Всем было понятно, что единая монополия федерального правительства на администрирование таможенных пошлин намного предпочтительнее, чем администрирование таможенных пошлин каждым из тринадцати штатов в отдельности. Александр Гамильтон, однако, признавал, что доходов от таможенных сборов будет явно недостаточно для обеспечения деятельности федерального правитель – ведь деньги требовалось не только на текущие расходы, но и на покрытие долгов, вызванных деятельностью Континентального конгресса. Именно поэтому Гамильтон настаивал на предоставлении федеральному правительству права участия в налоговых поступлениях отдельных штатов, но при этом высказывался против идеи введения подоходного налога.
