тереться о него, глядя Джаксу прямо в глаза, чисто из принципа. Если он хочет унижения, я ему это устрою, но заставлю его при этом попотеть.
Я знаю, что нравится Джаксу Вону, и сегодня этот ублюдок получит передоз. Мужики вокруг клетки стонут, некоторые делают большие глотки из своих бокалов, пытаясь удержать себя в руках. Краем глаза замечаю, как пара человек устремляется к туалетам — наверняка, чтобы быстро понюхать пару дорожек.
Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня сегодня передознулся, но, похоже, Джакс даже не думает замедляться.
Мой взгляд снова находит его. В его глазах пылает расплавленный изумруд. Никаких признаков, что он хоть немного сдвинется со своей позиции. Он смотрит, его челюсть напряжена, а эти прекрасные губы сжаты в жестком выражении.
Медленно он поднимает микрофон к губам. Конечно, он будет тянуть, этот ублюдок, чтобы заставить меня трепетать в ожидании следующего приказа.
— Покажи мне свои сиськи, проведи средним пальцем между ними, а потом засоси сосок.
Ну конечно, что-то подобное, чтобы заставить меня чувствовать себя шлюхой перед всеми этими людьми.
Я даю ему то, что он хочет, отстраняясь от прутьев, чтобы наклониться вперед и беззастенчиво трясти перед ним грудью. Наклонившись от талии, будто меня трахают сзади, я хватаюсь за прутья одной рукой, чтобы сделать движения более амплитудными, так что моя грудь подпрыгивает взад и вперед, словно меня кто-то долбит. Другой рукой я провожу между грудей, веду пальцем к губам, высовывая язык как можно дальше, и скольжу по нему средним пальцем.
Мужики сходят с ума, стонут, матерятся, кто-то швыряет бутылки об пол. Я слышу, как стекло разлетается вдребезги, даже сквозь музыку, но никто не осмеливается переступить пустой круг, образовавшийся вокруг клетки.
Как по команде, появляются еще охранники, чтобы держать толпу подальше, словно армия — личная армия Джакса. Они быстро выстраиваются в круг вокруг клетки, стоя ко мне спиной. Голоса вокруг становятся громче, вероятно, в знак протеста против того, что им ограничили обзор, хотя и не полностью.
Но Джакса это, похоже, совершенно не волнует.
Он подходит ближе, наблюдая, как я качаюсь и изгибаюсь, облизывая и посасывая свой палец, пока моя задница бьется о заднюю стенку клетки. Я цепляюсь за его взгляд, пытаясь понять, это ли он хотел увидеть — как я пародийно изображаю "на вертеле" в клетке ночного клуба.
Джакс поднимает микрофон к губам, его глаза медленно скользят по моему телу. Но когда его глубокий голос раздается из громкоговорителей, это не очередной приказ мне, а обращение к Снейку.
— Еще миллион, чтобы я вошел к ней.
Что за херня?
Снейк даже не раздумывает.
— Ада-Роуз, открой клетку, — звучит его команда.
Я тоже не раздумываю, слишком разгоряченная и заведенная, чтобы останавливаться. Мои трусики мокрые насквозь, хотя кожа снаружи этого не показывает, а соски проступают через кружевную верхнюю часть лифчика. Пот и масло на моей груди, спине и животе сливаются в единое целое. Любой, кто удачно устроился под углом, может увидеть, как я покраснела и насколько возбуждена. Особенно те, кто сидит наверху, в темной галерее вместе со Снейком. Да и на первом этаже кто-то наверняка заметил, даже несмотря на то, что охранники Джакса частично перекрыли обзор.
Шипение замков разносится по залу, когда я нажимаю кнопку, чтобы открыть клетку. У меня перехватывает дыхание. Между нами вспыхнет адское пламя, особенно в этом тесном пространстве. Клетка слишком узкая, чтобы я могла сесть на шпагат в ее ширину — обычно я вытягиваю ноги вверх вдоль прутьев. А теперь, с массивным телом Джакса, втиснувшимся внутрь, между нами едва можно оставить пару сантиметров.
Любой на его месте, наверное, оставил бы дверь открытой, чтобы было больше места для движения, но Джакс с грохотом захлопывает ее за собой. Металл звонко отзывается, прежде чем система замков блокирует ее окончательно.
Клянусь, весь мир сейчас сузился до нас двоих в этой клетке. Все остальное просто перестало существовать. Вновь Джакс Вон за решеткой, только теперь он присоединился ко мне в моем собственном плену.
Я выпрямляюсь, принимая ровную позу, и поднимаю взгляд на него. Наши глаза встречаются. В его взгляде горит упрек, огонь мужчины, кричащего внутри себя. Боль это или ярость, я пока не могу понять. Но одно я знаю точно — в его взгляде есть похоть, и ее невозможно не заметить.
— Давай, маленький ангел, — насмешливо произносит он в микрофон. — Покажи, какая соблазнительница скрывается внутри. Оближи свой палец и засунь два в трусики.
Он стоит так близко, что я чувствую его аромат — сандал, сила и мужская энергия, его приказ невозможно игнорировать. Я смотрю ему прямо в глаза, провокационно, и медленно поднимаю одну руку, высовывая язык, готовая обхватить губами средний палец, пока другая рука скользит вниз, исчезая в трусиках.
Толпа мужиков ревет, вероятно, чувствуя себя немного увереннее теперь, когда самый угрожающий мужик в клубе запер себя в клетке, даже несмотря на то, что его охранники все еще патрулируют вокруг.
Он подавляет своей мощью, заполняя крохотное пространство между нами, словно удушающий воздух, но Ада-Роуз гораздо более хладнокровное существо, чем Адалия Росс. Моя единственная защита сейчас — это нападение, поэтому я выпускаю свое альтер-эго на Джакса.
Где Адалия Росс растаяла бы лужицей стыда у его ног, Ада-Роуз возбуждена происходящим и решительно настроена справиться с ситуацией. Это либо так, чтобы не развалиться, либо никак.
Два моих пальца скользят сквозь кудри под трусиками и между губами моей пизды, вызывая у меня тихий стон, пока губы обхватывают палец.
Я такая мокрая для него. Мой набухший клитор пульсирует, жаждая его внимания.
Но взгляд Джакса остается прикованным к моему лицу, к моим глазам. Кажется, он прожигает маску насквозь. Я боюсь, что она вот-вот растает на моем лице, настолько горячо мне под ней.
Я начинаю облизывать кулак вокруг пальца так, как облизала бы его яйца, надеясь отвлечь его внимание. Рискую мельком взглянуть вниз, на его член, и меня накрывает облегчение. Под тканью брюк отчетливо виден контур его стального стояка, который дергается в тот короткий момент, когда я на него смотрю, будто я действительно его коснулась.
Чувство власти возвращается в мои вены. Какая бы больная и извращенная ситуация здесь ни происходила, он все еще хочет меня. Я все еще вызываю в нем эту реакцию.
Я наклоняюсь вперед, глубже засовывая пальцы в свою пизду, сжимаю грудь между руками, делая ее еще более пышной, и высовываю язык так далеко, как могу, проводя по нему
