Он смотрел на нее с такой яростью, с такой ненавистью и презрением! Айрин прижала ладони к вискам — все вокруг плыло в тумане, голова раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Айрин! — Джесси с ревом кинулась к ней на шею. — Я не хотела! Я не виновата...
Слабо обняв Джесси за плечи, Айрин, не отрываясь, как кролик на удава, смотрела снизу вверх в разъяренные, совершенно черные от бешенства глаза мужчины. Казалось, он ее сейчас в порошок сотрет.
— Считаю нужным довести до вашего сведения, — по-английски проговорил он, — что я этого так не оставлю. Я сделаю все, чтобы вы понесли наказание. Вы хоть понимаете, что могли погибнуть — обе? Вы можете себе представить, как выглядит человек, погибший в автокатастрофе? — Голос его дрогнул.
Джесси внезапно побелела, и Айрин крепче сжала ее плечи, чувствуя, как усиливается дурнота, хотя, в отличие от племянницы, она уже не раз представила себе все, о чем говорил сейчас мужчина. Но в реальности дела обстояли не так уж плохо. У «Альфа-Ромео» была помята дверца и разбита фара — повсюду валялись осколки стекла. У «седана» оказалась крупная вмятина, но водитель не пострадал — в данный момент он успокаивающе похлопывал по руке ревущую Джесси, укоризненно поглядывая на Айрин. «Тореадор» явно сгущал краски.
— Кто из вас сидел за рулем? Кто предложил угнать машину? — жестко спросил мужчина, поочередно сверля взглядом обеих.
Джесси придушенно пискнула и, вся, дрожа, уткнулась лицом в Айрин. Та растерянно молчала, крепко обнимая племянницу. Что делать? Честно сказать, что зачинщица — Джесси? Но она еще такая маленькая и глупая, а отвечать за поступок должна как большая. Что с ней будет? Девочка только недавно получила права, водить практически не умеет... Как поступают с малолетними угонщиками в Испании? А не с малолетними? Если Айрин возьмет вину на себя, то наказание будет значительно более суровым. Но ведь она старше и должна была удержать Джесси. Должна, да не сумела — значит, ей и отвечать.
— Это я, — чуть слышно произнесла Айрин, робко поднимая глаза на мужчину.
Мигель изумленно уставился на девушку. Он уже сделал свои выводы. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что здесь произошло. Совершенно очевидно, что машину хотела украсть другая — насмерть перепуганная девчонка в обтягивающих тощие бедра штанах и с размазанной по щекам тушью. А эта растерянная молодая женщина с дрожащими губами и умоляющим взглядом — нет, она не могла угнать машину. Красивая, невольно отметил про себя Мигель, скользнув глазами по нежному полудетскому лицу, пышным золотистым волосам, рассыпавшимся по плечам. На точеную фигурку он обратил внимание еще накануне. Сейчас строгий костюм скрадывал очертания ее тела, но вчерашняя маечка на тонких бретельках не могла скрыть ни тонкой талии, ни высокой груди.
Мигель вздрогнул. О чем он думает? Так значит, красавица решила выгородить свою юную подругу? Кто бы мог подумать. Он был уверен, что она, кротко глядя на него огромными печальными глазами, сообщит, что ни в чем не повинна, предоставив младшей девчонке выкручиваться самой. Но красивые женщины привыкли к тому, что все им сходит с рук, стоит только жалобно посмотреть и попросить прощения нежным голосом. Вот и эта американка, наверное, думает, что ей все простится за красивые глаза.
Американка... Другая страна, другая мораль. Он говорил об этом сестре, убеждая ее не выходить замуж за Кларенса. Мигель никогда не верил в смешанные браки. Людей из разных стран не объединяют ни язык, ни культура, ни воспитание; они читали в детстве разные книги, смотрели разные фильмы, рассказывали разные анекдоты. Нужно очень сильно любить друг друга, чтобы не разбежаться через несколько месяцев в разные стороны... Мигель не желал для себя подобных отношений. Его не интересовали женщины из других стран — тем более, с другого континента. Так почему же он не может оторвать глаз от этой растрепанной испуганной девушки? Почему у него сжимается сердце от ее доверчивого взгляда?
— Машину угнали вы?
— Боюсь, что да...
Наверное, она приговорила себя... Но даже сейчас, понимая весь ужас своего положения, Айрин чувствовала, как под ледяным взглядом мужчины начинают гореть щеки, бешено колотится сердце.
— Точно? Вы уверены? — недоверчиво переспросил «тореадор».
Он что, сомневается в ее словах? Хочет уличить ее во лжи?
— Да. — Айрин старалась говорить твердо. — Это я пыталась украсть вашу машину.
Джесси тихо охнула.
— Мне очень жаль, что так получилось. — Айрин предостерегающе сжала руку Джесси. — Простите меня. Я обязательно заплачу за повреждения... но сейчас... помогите, пожалуйста, моей племяннице. Она в состоянии шока. Сегодня вечером мы улетаем в Нью-Йорк, а нам еще нужно забрать вещи из гостиницы. Я оставлю вам все свои данные. Меня зовут Айрин Кэррингтон и... — Она испуганно замолчала, заметив, как странно уставился на нее мужчина.
— Вы говорите, вас зовут...
— Айрин Кэррингтон. — Внезапно ее охватило ужасное предчувствие.
Мигель не верил своим ушам. Так вот она, та самая идеальная няня, которой он собирался доверить ребенка! Эта глазастая девушка с прелестным личиком и волнующей фигурой, на которой постоянно — и совершенно некстати, между прочим, — останавливается его взгляд! И если бы только его. Да все встречные мужчины провожают эту девушку глазами. Он чуть было не принял на работу воровку — беспечную угонщицу автомобилей, которая ни в грош не ставит человеческую жизнь; лгунью, которая скрывает от правосудия настоящую виновницу кражи, — кстати, теперь, когда слезы смыли тушь, стало понятно, что девчонка-то совсем маленькая. Подросток. Память тут же угодливо подсказала ему несколько весьма неприятных историй, в которые примерно в этом же возрасте попадала Габриэла. А расхлебывать их приходилось ему, старшему брату. Да, мисс Кэррингтон можно только посочувствовать.
Мигель вдруг вспомнил, что в рекомендательном письме особенно отмечалась способность Айрин Кэррингтон сопереживать, разделять чувства своего подопечного, а также ее сильно развитый материнский инстинкт, заставляющий вставать на защиту ребенка. Именно такая няня требовалась его Федерико. Но почему-то Мигель никак не ожидал, что няня окажется настолько привлекательной женщиной. Она вся была окутана чувственностью, точно тончайшей шалью. Причем сама девушка, похоже, даже не догадывалась об этом. Что делало ее еще более притягательной.
— А эта особа... — Мигель перевел взгляд на Джесси.
— Это моя племянница. — Айрин старалась держаться прямо, хотя больше всего ей хотелось сесть, а еще лучше лечь куда-нибудь. — Как видите, она очень напугана. Родители будут встречать ее в аэропорту сегодня вечером, и, поскольку я отвечаю за девочку, мой долг — посадить ее на самолет.
