и 45-сантиметровой пиццы помогла мне успокоить нервы. Не зная, когда мне снова удастся насладиться свежеприготовленной пиццей, я съел все, что смог, а остальное забрал с собой и направился на пляж, чтобы встретиться с мэром Маргита, которая любезно согласилась сказать несколько слов мне и местной прессой перед отплытием.
Ее звали Джули, и она была очаровательна. Безупречно одетая, с огромным традиционным золотым медальоном – должностным знаком – и она, и ее муж Рэй уже познакомились с моими родителями, которые приехали в тот день раньше. Опустив формальности, мы поговорили о булочках и плавании, и я доедал остатки пиццы, пока они с гордостью рассказывали мне об истории и наследии своего любимого города.
– Как вы думаете, сколько времени это у вас займет? – спросила Джули.
Я задумался на мгновение, так как на самом деле понятия не имел, что ответить. Мне было известно лишь, что волны, ветер и погода решат, закончу ли я и когда. Так что я решился озвучить весьма приблизительное предположение:
– Может быть, сто дней, но думаю, что больше.
– О боже, он пропустит наш кулинарный фестиваль в августе, если не поторопится, – разочарованно сказала она и с беспокойством посмотрела на Рэя.
Именно в этот момент я полюбил Маргит.
Чудесный Маргит. Традиционный и гостеприимный, но совершенно непритязательный и приземленный. В то время как все остальные были озабочены началом заплыва, Джули уже амбициозно планировала, что финиш будет приурочен к булочкам с джемом на местном кулинарном фестивале. Вот почему я всегда буду благодарен городу, который помахал мне рукой на прощание, провожая меня в путешествие.
Но стоит отметить, что не все разделяли оптимизм Джули, кроме того, в тот день присутствовало не так много людей – лишь те, которые жили поблизости. Спонсоры сделали все возможное, чтобы национальные СМИ сообщили о старте, но мало кто воспринял это всерьез. Всего за несколько месяцев до этого другой пловец предпринял попытку заплыва, но отказался от этой идеи через неделю из-за плохих погодных условий. В результате большинство журналистов сочли, что у меня будет столь же неудачная попытка невозможного приключения.
Кроме того, социальные сети изобиловали сообщениями людей, которые считали, что ничего не получится.
Одни думали, что разум откажет.
Другие предполагали, что тело сломается.
Из всех скептиков самыми громогласными оказались спортивные ученые в плавательном сообществе, которые поспешили указать, что мое коренастое телосложение, рост метр семьдесят шесть и вес 88 килограммов являются неподходящими для такой затеи; что с такими короткими руками и ногами законы гидродинамики не в мою пользу.
Я тоже хорошо осознавал это. Поэтому за несколько месяцев до приезда в Маргит посетил спортивную лабораторию с целью полного медицинского обследования, чтобы понять, сможет ли мой организм пережить заплыв такого масштаба. После нескольких часов тычков и зондирования мне недвусмысленно сказали, что у меня «нет физических данных, чтобы быть элитным пловцом». А также добавили, что я, скорее всего, «утону как камень», если отправлюсь в этот злополучный заплыв.
Звучало все хуже и хуже…
Войдя в тот день в кабинет, главный специалист по спорту взял планшет с результатами моего сканирования. Оглядев меня с ног до головы, он сказал:
– Вы очень тяжелый, к тому же невысокий.
Сурово, но верно, как мне показалось.
– Это нехорошо, – продолжил он, нахмурившись, как будто скудная статистика моего тела оскорбляла его и его лабораторию. – Но я хочу быть честен с вами: больше всего меня беспокоит состав вашего тела. Жир плавучий и теплоизолирующий, а его у вас очень мало. Мышцы тонут, а их у вас много. В принципе, находиться в воде и сохранять тепло уже будет для вас проблемой, не говоря уж о том, чтобы плыть.
Я кивнул и подумал, что это, должно быть, самая жестокая оценка моего тела за всю историю плавания. Но это было еще не все. Суровая критика моего организма продолжалась, и теперь всплыли проблемы с конкретными частями тела.
– Кроме того, эта ваша голова… – продолжил он.
– А с ней что не так? – спросил я, чувствуя себя немного неловко.
– Она слишком большая и тяжелая, – прямо заявил он.
– Я знаю, что у меня большая голова, но…
– У вас плотные кости, однако меня беспокоит то, что во время плавания из-за положения и размера головы вы, по сути, превращаетесь в человека – подводную лодку, поскольку вес вашего массивного черепа тянет вас на дно, – сказал мой собеседник, подкрепляя свои слова жестами.
Затем он продолжил листать страницы заметок, изучая показатели и продолжая говорить мне, что у меня один из самых тяжелых черепов, которые он когда-либо видел. Несколько мгновений спустя (и через пять страниц) мы обнаружили положительную сторону.
– Подождите-ка! Возможно, есть и хорошие новости, – воскликнул он.
Я вздохнул с облегчением.
– У вас великолепные… толстые… коренастые… детородные бедра.
– ЧТО? – я понятия не имел, насколько хороша эта новость, но решил, что это лучше, чем массивный череп подводной лодки, поэтому решил послушать.
– У вас жир на бедрах, как у женщин. Несмотря на то что ваша большая тяжелая голова тянет вниз, толстые бедра будут на поверхности – почти как утиная задница, – заявил он, снова жестикулируя.
Он сделал паузу, чтобы обдумать свой окончательный диагноз.
– Если хотите мой совет, я бы прекратил силовые тренировки. Сбросьте мышечную массу. Создайте тело, которое больше напоминает тело пловца. И попробуйте осуществить заплыв вокруг Великобритании через несколько лет, потому что прямо сейчас я не уверен, что вы сможете обойти ее пешком, не говоря уже о том, чтобы проплыть.
Сидя там, я соглашался со всем, что он говорил, кроме лестной оценки, данной моим бедрам.
У меня действительно тяжелая голова и детородные бедра, но – что полностью противоречит общепринятым положениям спортивной науки – я бы поспорил, что, хотя я почти пловец-сумоист, это даст мне уникальную возможность проплыть вокруг Великобритании.
Почему я был так уверен? Потому что «диагноз» был поставлен элитному пловцу, участвующему в заплыве на 100 метров или 10 километров, а не тому, кто пытается проплыть 2864 километра вокруг нескольких стран. Это было фундаментальное отличие, поскольку я осознавал, что стройность и легкость обеспечат мне быстроту, но также понимал, что, будучи тяжелее и сильнее, окажусь более выносливым.
Оценка мышечной силы также подтвердила это. Исследование Национальной ассоциации физической подготовки (NSCA) гласит: «При рассмотрении стратегий профилактики спортивных травм роль тренера по силовой подготовке может выходить за рамки наблюдения за техникой выполнения упражнений и назначения тренировок для развития крепкого и выносливого спортсмена» [2].
Это верно как для плавания, так и для других
