Читаем без скачивания Пришлите FX-18 - Поль Кенни

Возле этих сооружений старый маленький Киркук, построенный на холме, оставался почти незаметным. В воздухе стоял сильный запах сырой нефти, словно вывеска штаб-квартиры «Ирак Петролеум компани».

Оставив машину на одной из улиц жилого квартала Арафа, д'Эпенуа пешком отправился на почту.

Из телефонной кабины он позвонил в квартиру Феликса Лемуана. Там ему никто не ответил, и он набрал номер Технического центра. Сначала его соединили с радиоузлом, и наконец к аппарату подошел Лемуан.

— Добрый день, — сказал д'Эпенуа по-французски. — Я проезжал мимо и хотел пообедать вместе с вами.

Он не назвался, поскольку фразы-пароля, произнесенной им, было достаточно, чтобы Лемуан понял, кто ему звонит.

— О! Какой приятный сюрприз! — сказал тулонец веселым тоном. — Приходите через час в ресторан ИПК. Вы будете здесь вечером?

— Вряд ли.

— Жаль. Ну что же, посидите в холодке до моего прихода.

— Хорошо. До скорого!

Д'Эпенуа положил трубку. Последние слова Лемуана означали, что его квартира свободна, что никакой докучливый человек не придет и, следовательно, путь свободен.

Подавляющее большинство обитателей многоэтажек было на работе. Д'Эпенуа не торопясь дошел до дома, где жил Лемуан, открыл дверь своим ключом и вошел в квартиру.

Разумеется, о том, чтобы появиться вместе в ресторане ИПК, не могло быть и речи. О серьезных вещах надо было поговорить в уютной трехкомнатной квартире, где термометр показывал на десять градусов меньше, чем снаружи.

Лемуан пришел в десять минут первого. Он горячо пожал руку гостя и нахмурился, увидев, что тот даже не налил себе аперитива.

— Мать честная! — возмущенно воскликнул он. — Вы торчите здесь уже два часа и ничего не выпили?

— Я думал, — сказал д'Эпенуа, который на самом деле немного поспал.

Лемуан быстро вынул из бара бутылку, из холодильника лед, а с кухни принес графин с водой.

Приступая к священному обряду приготовления аперитива, он спросил д'Эпенуа:

— Вас привел сюда мой последний рапорт? Собеседник ответил кивком головы и взял стакан, протянутый ему радистом.

— У вас нет никаких подробностей об этой бойне? — поинтересовался он.

Лемуан отрицательно покачал головой.

— Ничего… А ведь я пытался. Келли — этот англичанин, присутствовавший при стычке и сообщивший о ней, — был вызван дирекцией. Вероятно, его допрашивали, но об этой встрече ничего не известно. В Киркуке персонал ничего не знает о деле. Да, кажется, и остальная часть населения тоже. Келли провел с нами два дня, и я пытался его расспросить. В конце концов, я радист и в курсе всех сообщений, и мое любопытство было абсолютно естественным и законным. Ничего! Келли нем как рыба.

— Наверное, ему приказали, — предположил д'Эпенуа. — ИПК не хочет вмешиваться во внутренние дела страны и не собирается предавать огласке свою информацию.

— И потом, это случилось в трехстах восьмидесяти километрах отсюда, — добавил Лемуан. — В пустыне… Как, по-вашему, могли распространиться слухи?

Д'Эпенуа сделал глоток.

— Полагаю, ваш рапорт не повторяет дословно текста Келли? Вы уверены, что не пропустили каких-то деталей?

Лицо Лемуана выразило искреннюю озабоченность.

— Не думаю, чтобы я забыл хоть что-нибудь, заслуживающее внимания.

— Келли не говорил, к какому полку принадлежал батальон мотопехоты?

Радист наморщил лоб.

— Нет, точно нет. Да и не мог бы… С десяти километров, даже с отличным биноклем, он не смог бы увидеть номера грузовиков. Для этого потребовался бы телескоп с Мон Паломара!

— Кроме полицейских, на месте не осталось других трупов?

— Контрабандистов, может быть, но солдат — точно нет, если вы хотите знать именно это.

Они замолчали. Потом д'Эпенуа продолжил:

— Ладно. Подведем итоги: нелегальный ввоз партии оружия осуществлялся при участии батальона регулярной армии. Этот батальон, снабженный, что называется, автономным вооружением, должен был просто перевезти ящики к настоящему получателю. Куда он уехал после стычки?

— По словам Келли, в северном направлении, — ответил Лемуан.

— И куда?

— Никуда.

Радист встал, положил сигарету и принес карту двухмиллионного масштаба, составленную географической службой Свободных французских сил Леванта во время последней войны.

Он разложил ее на серванте и пригласил д'Эпенуа взглянуть на нее.

— Смотрите… К северу от места боя — Евфрат. Перейти его вброд невозможно, а на другой стороне плато Джезирех, пустыня без городов, без оазисов, без дорог. Пустота.

Д'Эпенуа, изучавший карту, почесал затылок.

— Нет, нет, колонна не могла пойти сюда, — согласился он. — Значит, она должна была повернуть вскоре после ухода с места боя.

Он задумался.

— Полицейские, убитые в перестрелке, были из форта Эн Нагиве. Они наверняка успели вызвать подкрепление, прежде чем их перебили. Могло это подкрепление встретиться с моторизованным подразделением?

— Конечно, — признал Лемуан, — но тогда нетрудно себе представить, что было дальше: военные рассказали, что обратили в бегство группу сирийских контрабандистов, уничтожившую патруль.

— Согласен. Но полицейский участок Аны, от которого зависит форт, должен все знать о передвижениях этого подразделения. Должно быть известно, о каком батальоне идет речь.

— Попробуйте получить у них дополнительную информацию по телефону, — предложил Лемуан с легкой иронией.

Д'Эпенуа оставил карту и снова сел в кресло.

— Мой дорогой друг, вы недооцениваете нашу службу информации, — заявил он серьезно. — Мы не купаемся в золоте, но система «Д» и дипломатия возмещают нехватку денег. Я заскочу в Ану.

Радист вытаращил глаза.

— Могу я спросить, зачем вам понадобились точные сведения об этом батальоне?

— Он состоит из шайки убийц, и это достаточная причина, — высокомерно произнес д'Эпенуа. — Кроме того, эти солдаты — предатели, а всякий признак разложения в иракской армии заслуживает нашего самого пристального внимания. Будьте спокойны, Интеллидженс Сервис тоже занимается этим делом. Готов биться об заклад, что их агенты уже все знают. К сожалению, наши британские союзники очень любят выглядеть одиноким рыцарем на Ближнем и Среднем Востоке. Мы должны разбираться сами, и мы это сделаем.

Помолчав, Лемуан спросил:

— Будут приказы для меня?

— Да. Не сосредоточивайтесь исключительно на том, что происходит в пустыне. Следите также за перемещением войск через Киркук, сообщайте о признаках недовольства среди местного населения: лозунги на стенах, листовки, забастовки и так далее.

— Вы считаете, что становится жарко? — удивленно спросил Лемуан. — В районе все спокойно.

— Спокойствие, которое предвещает бурю, — сказал Эктор д'Эпенуа, вновь беря свой стакан и подставляя его под луч света, идущий из окна. — Ладно, посмотрим… А сейчас окажите мне одну услугу: вы не могли бы обычным путем отправить сообщение о моем приезде сюда и о том, что я вернусь в Багдад только после того, как заеду в Ану?

— Конечно, — согласился Лемуан. — Я напишу прямо сейчас, чтобы сообщение ушло сегодня с дневной почтой. Где вы собираетесь обедать?

— На вокзале.

— Я могу приготовить кое-что, — предложил радист. — Вам здесь будет удобнее, и вы ведь не собираетесь отправляться в путь среди дня.

Д'Эпенуа не возражал.

— Охотно соглашаюсь… с условием, что вы не лишите себя обеда. Отправляйтесь, как обычно, в ресторан ИПК.

Д'Эпенуа выехал из Киркука около пяти часов. Промышленный город был настоящей печкой, и Эктор получал большое удовольствие от быстрой езды с опущенными стеклами.

Ему надо было проехать триста километров по плохой дороге, то слишком каменистой, то засыпанной песком, и он предусмотрительно взял с собой бидон воды и две канистры бензина.

Сделав короткую остановку на насосной станции К-2, на перекрестке с железнодорожной линией Мосул — Багдад, он продолжил свой путь через пустыню.

В восемь часов он приехал наконец в Ану, большой поселок, который растянулся на несколько километров вдоль реки. В центре его неизбежная мечеть и полицейский участок символизировали две власти — религиозную и светскую.

Машина миновала оба здания, пересекла поселок и вскоре въехала в прекрасную пальмовую рощу.

Д'Эпенуа остановился возле бараков, стоявших в два ряда и кокетливо выкрашенных в разные цвета. Над ними на вершине мачты развевался иракский флаг: три горизонтальные полосы — черная, белая, зеленая — с двумя семи-конечными белыми звездами.

Д'Эпенуа оставил свою машину на большой стоянке перед въездом в лагерь и направился к первому бараку. Кругом было пусто: никто не ходил по аллеям, в воротах не было охранника. Постучав в дверь с надписью «Правление» и не получив ответа, он догадался, что сотрудники или уже ушли домой, или в общем зале, отведенном под столовую.