— Извините, я не хочу вас обидеть. Я, пожалуй, сам виноват. Не сообразил вовремя, думал, вы остановитесь. Растерялся, в общем, — сказал Адриан после некоторой паузы.
— Вы всегда стараетесь взять вину на себя? — улыбнулась Анна. — Как женщине мне, конечно, это приятно, но справедливость не позволяет принять такой расклад вещей. А вообще очень рыцарственный поступок, благодарю.
Он промолчал и, кажется, даже немного обиделся.
Больница Сент-Мэри была построена в Эшингтоне еще в начале девятнадцатого столетия, и под слоем пластика и каких-то еще стерильных полимеров Анна чувствовала слабое дыхание старого кирпича, пропитанного страданием больных и светлой радостью исцеления, угасанием сил, и отчаянным желанием жить, и не менее отчаянным желанием спасать. Анна не любила больницы, но здешние стены слишком много судеб вобрали в себя, и здесь было всегда интересно, таинственно и жутковато.
— О, Анна! — В приемном покое за столиком регистрации больных сидела совершенно Анне незнакомая медсестра. Ее, правда, уже давно перестало удивлять, почему ее знает по имени добрая половина города. — Что случилось? — Медсестра переводила испуганный взгляд с бледной Анны на бледного, с шишкой над правой бровью молодого человека в перепачканном плаще.
— Я…
— Я упал с лестницы, а мисс Бартон любезно согласилась отвезти меня сюда.
Анна бросила на Адриана полный изумления взгляд. Зачем он?!
— Как же… — беспомощно начала вопрос медсестра. Наверное, в ее картине мира падение с лестницы давало несколько иные повреждения, чем синяки и шишки на голове.
— Неудачно, — невозмутимо пресек дальнейшие расспросы Адриан.
— Ну не скажите… Ваше имя, пожалуйста…
Он назвал ей свое имя и номер страховки.
Медсестра — Анна разглядела на ее груди карточку с именем «Эмили Уокер» — принялась звонить по внутреннему телефону какому-то врачу и объяснять ситуацию. Несколько раз энергично кивнула, выслушав собеседника, как будто он мог ее видеть. Наверняка ей уже выговаривали за такую манеру вести переговоры.
— Пройдите, пожалуйста, для первичного осмотра в восемнадцатую палату, это прямо по коридору. Карен, проводи пациента, будь добра, — обратилась Эмили к своей напарнице.
— А мне можно? — вклинилась Анна.
Теперь пришла очередь Адриана удивляться:
— Это зачем?
— На пару слов.
— Давайте поговорим после. Мне будет удобнее проходить осмотр в ваше отсутствие.
На это Анна не нашлась, что ответить.
— Анна, подождите здесь. — Медсестра кивнула на ряд скромных серых стульев у стены. Вряд ли она поняла, откуда столько напряженности в репликах Адриана и его «спасительницы». Хотя не исключено, что она заподозрила, что это Анна каким-то образом виновата в маленьком несчастном случае.
— Да, конечно. — Выбор у Анны был небольшой.
Она уселась между пожилой дамой с каким-то ненормально большим вязаньем на коленях и очевидной домохозяйкой, которая нянчила малыша лет полутора. Наверняка у нее еще как минимум двое…
От этой мысли повеяло грустью, и Анна поспешила переключиться. Итак, что мы имеем? Дорожное происшествие, в котором — к счастью, несерьезно — пострадал один человек. И этот человек теперь еще и выгораживает ее перед всеми, очевидно не желая для нее неприятных последствий. Вопрос первый: почему? Вопрос второй: чем ему отплатить? Все это сводится к третьему вопросу: а что он хочет и может получить от нее взамен?
Анна шумно вздохнула и спрятала все еще дрожащие руки в рукава вязаного кардигана. То ли в больнице очень холодно, то ли она никак не может согреться…
Адриан Томсон, скорее всего, приезжий. Он слишком хорошо говорит и слишком хорошо одевается для урожденного провинциала. Может, ему не хватает в Эшингтоне друзей? Ха-ха. Не очень-то он похож на человека, который хотел бы свести с ней дружбу.
Вероятность того, что она заинтересовала его как женщина, еще меньше. Анна не заметила, как губы искривила горьковатая усмешка. Он явно моложе и вряд ли его интересуют худые, измотанные брюнетки без макияжа и прически, в дешевых джинсах и вязаных кардиганах, скрывающих все достоинства фигуры, которые только можно скрыть при помощи одежды.
И еще менее вероятно, что ему нужны ее деньги.
Все-таки люди — чертовски загадочные существа. Анна и забыла, когда ей в последний раз приходила в голову эта мысль. Ей давно уже казалось, что людей она видит насквозь, как рентген…
Появление Адриана прервало ее размышления. Он пробыл в палате не более пятнадцати минут, как услужливо подсказали висящие на противоположной стене часы с большими стрелками.
Теперь на лбу его красовался аккуратненький кусочек пластыря. Полудлинные волосы он причесал, и они волнами лежали по обе стороны от пробора. Плащ, вывернутый наизнанку, висел на согнутой в локте руке. Адриан весь как-то подтянулся, и Анна против воли подумала, что он красивый. Похож на поэта-романтика. Хромота как раз кстати. Новый Байрон…
— Выглядите хорошо, — кивнула она ему. — Что сказал врач?
— Сотрясения нет — упал я все-таки очень удачно. Кости целы, ушиб бедра, легкий вывих. Я в порядке.
— Слава богу. Я отвезу вас домой.
— Мм… я бы предпочел взять такси.
— Не дождетесь.
— Что вы имеете в виду?
— Сразу видно, что вы не из наших краев. У нас три такси на город. Вероятность, что одно из них будет проезжать мимо больницы, ничтожно мала, сами понимаете. Так что вашим такси буду я.
Анна, конечно, обрисовала транспортную ситуацию в городе в самых черных тонах, но чего не сделаешь, чтобы удовлетворить женское любопытство… Точнее прояснить отношения.
— Хорошо, — со вздохом смирился Адриан.
— Зачем вы это сделали? — спросила Анна, когда они уселись в машину. Она любила разговоры без обиняков и прямые вопросы. Изощренные словесные игры, в которые так увлеченно играют люди, хороши для приятного вечера за чашкой кофе, но не более того. — Что именно? — Кажется, глаза у него смеялись.
— Вы выгораживали меня перед всеми.
— А что, я должен был наябедничать, как мстительный и трусливый школьник? Хотите, чтобы у вас отобрали права?
— Признаться, не хочу, но я привыкла отвечать за свои действия!
— Какая независимая позиция… — Он преувеличенно равнодушно посмотрел в окно. — Может, поедем уже?
— Мотор греется. Вы что, не видите, сколько лет этой машине?
— Признаться, не вижу, — сказал он без тени издевки. Самая неприятная манера шутить.
— Я и вправду не люблю чувствовать себя обязанной.
— Вас никто не просит. Я сделал это, потому что посчитал нужным.
