более специализированный сектор — «Травология». Мне повезло: в этот час здесь было почти безлюдно. Лишь пара студентов-нагов с шипением перелистывала какой-то огромный фолиант в дальнем углу.
Я стала изучать полки, отыскивая труды по волчьей фармакопее и обережной магии. Нужно было что-то сильное, но не привлекающее внимания. Что-то, что могло бы служить щитом не только против «зова», но и против этой наглой, земной уверенности, с которой Рей Багровый нарушал все мои границы.
«...смеси на основе полыни горькой и чертополоха известны свойством притуплять низменные инстинкты и обостренное восприятие чужой крови...» — бормотала я про себя, пробегая глазами по пожелтевшим страницам одного из манускриптов.
Мой взгляд скользил по полкам в поисках хоть какой то зацепки. Я наткнулась на интересный трактат. «О свойствах лунного камня и серебра в оберегах для особо чувствительных натур». Бабушка Ирина упоминала что-то подобное. Я потянулась за книгой, но она оказалась на самой верхней полке.
Я встала на цыпочки, но безуспешно. Вздохнув, я огляделась в поисках лесенки.
— Позвольте помочь, мисс Теневая? - и рука потянулась за книгой
Голос прозвучал прямо у меня за спиной — низкий, бархатный и до боли знакомый. Я вздрогнула и резко обернулась.
Рей Багровый стоял в двух шагах от меня, держа в руках мою книгу. На его лице играла та самая наглая ухмылка. Как он меня нашел?!
— Ты... — я не нашлась, что сказать.
— Я, — согласился он, протягивая мне фолиант. Его пальцы слегка коснулись моих, и по руке снова пробежала та самая предательская искра. — Вижу, наши интересы совпадают. Тоже увлекаешься травничеством? Или, — его взгляд скользнул по моему кулону, — ищешь способ усилить защиту?
Я выхватила книгу из его рук, прижимая ее к груди как щит.
— Это не твое дело, Багровый.
— А я и не лезу, — он поднял руки, но его глаза смеялись. — Просто показалось интересным. Такая хрупкая с виду ледышка, а копается в древних манускриптах. Что ты ищешь? Может, я помогу? В конце концов, у Багровых тоже есть свои... семейные рецепты.
Он сделал шаг ближе, и запах дыма и кожи снова окутал меня.
— Или ты боишься, что однажды твои травки перестанут действовать?
Я заставила себя выпрямиться и посмотреть ему прямо в глаза, игнорируя бешеный стук сердца.
— Я не боюсь ничего. И уж тем более — тебя. А теперь, если ты не против, у меня есть дела. Без твоей... помощи.
Я резко развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд у себя в спине.
— Эй, а как же кофе? — окликнул он меня.
Я остановилась, но не обернулась.
— Ты ждал в буфете меня? — бросила я через плечо. — Жаль, что твое время ушло впустую.
— А я и не ждал, — его голос донесся с прежней наглой уверенностью. — Понял, что ледышка предпочитает более уединенную обстановку. Библиотека, например. Куда романтичнее, согласись?
Я сжала книгу так, что корешек затрещал. Этот человек был невыносим!
— Это не романтика, — сквозь зубы процедила я, наконец поворачиваясь к нему. — Это научное исследование. Которое не включает в себя тебя.
— О, включай, не включай, — он сделал еще несколько шагов в мою сторону. — Я уже в твоем исследовании. В качестве самого интересного экспоната.
Он остановился прямо передо мной, его зеленые глаза с вертикальными зрачками смотрели с вызовом.
— Так что насчет кофе? Без церемоний. Просто кофе.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как кулон на груди излучает спасительную прохладу.
— Послушай, Багровый...
— Рей, — поправил он.
— Багровый, — повторила я с упорством. — Я пришла сюда учиться. А не участвовать в твоих играх.
— А кто сказал, что это игра? — его голос внезапно потерял насмешливый оттенок и стал на удивление серьезным. — Может, я и правда просто хочу выпить с тобой кофе. Узнать, что за девушка скрывается за всем этим ледяным спокойствием и ядовитыми ответами.
Его слова застали меня врасплох. В его тоне не было привычной дерзости, только любопытство. Настоящее. Я смотрела на него, пытаясь найти подвох, но видел лишь открытый, пристальный взгляд. И в этот момент все мои подготовленные колкости застряли в горле.
Я выдохнула, чувствуя, как капитулирую, но вместе с тем и освобождаюсь от этого бесконечного преследования.
— Ладно, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Просто кофе. Один раз. И ты отстанешь от меня.
Его лицо озарилось победной ухмылкой, но в ней было что-то большее, чем просто торжество. Что-то вроде... удовлетворения.
— Идет, — кивнул он. — Завтра. После практикума по травам. Буфет.
— Буфет, — подтвердила я без особого энтузиазма.
— Не хмурься так, ледышка, — он снова заухмылялся. — Обещаю, буду паинькой. Ну, почти.
Он повернулся и ушел, оставив меня стоять среди стеллажей с драгоценной книгой в руках. Я потрогала кулон. Возможно, это была не самая блестящая моя идея. Возможно, это была огромная ошибка, но, по крайней мере, это былмойвыбор.
Я села на лавку в коридоре, открыла книгу, отыскала нужный раздел и погрузилась в чтение, стараясь вытеснить из головы наглую ухмылку Багрового.
«...сочетание лунного камня и серебра не только усиливает барьерные свойства оберега, но и способствует ясности ума, ограждая носителя от внешних ментальных влияний и навязчивых чар...»
Я дотронулась до своего простого серебряного кулона. В нем не было лунного камня. Значит, есть куда расти. Значит, можно сделать защиту сильнее, непробиваемее. Чтобы никакой зов, никакое настойчивое внимание не могло прорваться сквозь него.
Достала телефон и быстро составила список необходимых материалов, который Макар с его педантичностью сможет раздобыть без лишних вопросов, потом снова уткнулась в книгу, выискивая рецепты приготовления обережной настойки для пропитки трав внутри кулона. Мысль о завтрашнем кофе вызывала противную дрожь в коленях. Но теперь у меня был план. Усилить защиту. Пройти это «свидание» как испытание. И доказать самой себе, что я все еще держу все под контролем.
Или, по крайней мере, сделаю все возможное, чтобы это выглядело именно так.
Пока я сидела, углубившись в изучение свойств лунного камня, я почувствовала знакомое, почти неслышное присутствие. Я не поднимала головы, когда Макар бесшумно занял место рядом со мной.
— Переменная «Багровый» проявляет аномальную активность в твоем радиусе, — тихо констатировал он, его глаза были
