— Ваш хозяин не предупредил вас, что я приеду, так? Верная служанка опять не удостоила ее ответом.
— Какой наряд выберет госпожа? — спросила она в свою очередь.
Старушечьи глаза воодушевленно скользнули по переливающемуся, сверкающему морю ярчайших цветов и оттенков. Когда-то тетушка тоже была молодой девушкой и в глубине души сохранила любовь к изящным, прелестным вещицам.
— Какое неслыханное нарушение приличий — бывшая наложница и военный наместник провинции. — Суинь снова попыталась вызвать тетушку на откровение.
Тетушка, с трудом переступая, шаркая по устланному коврами полу комнаты, подошла, чтобы приподнять занавес.
— Хозяин Ли выразил желание поговорить с госпожой этим утром.
В приоткрытое окно хлынул поток солнечного света. Суинь церемонно присела, наблюдая за тетушкой, снова приблизившейся к ней.
— А что скажет тетушка, если я признаюсь ей, что наместник привез меня как пленницу?
— Госпожа задает слишком много вопросов. Ей следует быть одетой, прежде чем хозяин Ли покинет сей дом.
Очевидно, Ли Тао вовсе не заботили возможные скандальные слухи, и Лин Суинь не могла ничего поделать с безоговорочным одобрением тетушкой поступков своего господина.
Суинь выбрала одежды из светло-розового шелка и проследовала за тетушкой к ширме для переодеваний. Руки тетушки едва двигались, когда она натянула на госпожу Лин вышитую рубашку и надела сверху юбку и рубашку с длинными широкими рукавами. Когда же тетушка нагнулась, чтобы расправить складки пышной шелковой юбки, Суинь хотела попросить пожилую женщину не беспокоиться о такой ерунде. Удивительно, что в доме не оказалось молоденьких служанок, способных помощь старушке справиться с почти непосильной для нее задачей. Похоже, у наместника Ли не было ни жены, ни семьи. Дворец казался настолько пустынным, что слышен был скрип каждой половицы.
Почти как в ее доме у реки.
Тетушка расправила концы малинового пояса и повязала его вокруг талии Суинь так, чтобы края небрежно свисали. После этого пожилая женщина подвела Лин Суинь к зеркалу.
— Волосы госпожи густые и черные, как чернила. — Тетушка нежно провела по ним гребнем. — Она счастливица.
Придет время, и она станет седой и согбенной, как тетушка, подумала Суинь. Кожа ее покроется морщинами, прекрасные черты исказятся до неузнаваемости. Возможно, только тогда обретет покой бывшая «драгоценная супруга».
— Тетушка должна знать, что я не любовница наместника Ли. Я встретила его всего лишь неделю назад. Мы даже никогда не разговаривали. — Лин Суинь попыталась поймать в зеркале выражение глаз старой служанки, но тетушка не поднимала головы, полностью погруженная в свою работу. — Я верна памяти Божественного императора.
— Хозяин всегда был верен Божественному императору, — произнесла тетушка.
— Но не императору Шэню.
Суинь поморщилась, когда тетушка дернула ее волосы, скручивая их в узел. Острая шпилька из слоновой кости больно царапнула кожу. Не стоило рассчитывать здесь на поддержку, подумала она.
И еще мучительнее оказалось ей сознавать ту смертельно опасную игру, ставшую частью и условием выживания при императорском дворе. Кому можно довериться? Кто ей поможет? Суинь училась делать правильные ходы с тех пор, как еще ребенком ее забрали из дома, купив за сотню медных монет — обычная стоимость невесты.
Лицезреть госпожу Лин было все равно, что присутствовать на искусном представлении. Она сидела перед ним в гостевых покоях, грациозно сложив руки, полностью скрытые в широких рукавах ее одеяний, — изящный бутон персика на фоне бесцветных стен. Подчеркнутый изгиб ее губ казался слишком совершенным, чтобы быть естественным.
— Я размышляла. — Лин Суинь взглянула на наместника, поднеся к губам пиалу. — Вам нужна не я.
— Что же мне нужно? — задал он встречный вопрос.
— Я всего лишь символ. Овладеть мной все равно что… — она бросила на Ли Тао косой взгляд, — все равно, что овладеть неприятельским штандартом. Какой еще интерес может быть у военачальника к презренной наложнице?
— Презренной… — задумчиво произнес Ли Тао.
Он откинулся немного назад, пристально изучая Суинь. Само изящество и красота — она была прекрасна. Это зрелище абсолютного совершенства слепило глаза — больно смотреть, но еще мучительнее отвернуться. Мягкий, чувственный рот и выразительные глаза. Один только вид кремовой кожи ее нежной шейки заставлял его пальцы нестерпимо жаждать прикосновения.
— Когда-то вы услаждали своей красотой посетителей квартала удовольствий Лояна, — заметил он.
— Очень, очень давно, наместник.
— Лоян хранит много секретов.
Улыбка тронула губы Лин Суинь. Она улыбалась, потешаясь над ним. И в то же время для него.
— Вино и музыка — вот и все секреты.
Эти слова сопровождались мелодичным смехом, однако в ее взгляде Ли Тао почувствовал холодный расчет. Притягательная и соблазнительная. Каждый жест бывшей наложницы сулил невысказанные возможности. Каждое ее движение словно убеждало ослабить бдительность, тогда как сама Лин Суинь всегда оставалась начеку. У наместника не хватало терпения играть в эти игры. — Мне не нужна наложница.
Эти слова прозвучали безучастно, хотя лишь стоило ему только представить эту женщину в своей постели, как все внутренности буквально скрутило в узел. Он ощутил внезапный приступ мучительной боли.
Лин Суинь плотно сжала губы. Она поставила пиалу, громко звякнувшую во внезапно наступившей тишине о деревянный столик.
— Я ничего не предлагаю.
— Говорят, одного вашего взгляда достаточно, чтобы мужчина оказался у ваших ног, — заметил Ли Тао.
Лин Суинь подперла кулачком подбородок с любопытством, прекрасно отдавая отчет, какое впечатление производит на него.
— Также говорят, будто я соблазнила императора и погубила империю.
— Чушь. — По мере этого обмена репликами его пульс забился быстрее и внутри потеплело. Ему это даже начинало нравиться. — Я прекрасно знаю, что погубило империю, и мне хорошо известно, что силы эти не имеют никакого отношения к любви ослепленного страстью императора к своей прекрасной наложнице.
— Император никогда не любил меня.
Ее резкое отрицание удивило Ли Тао. Опустив глаза, Суинь задумчиво коснулась кончиком пальца пиалы. Облачко грусти исказило ее прекрасные черты. Однако это лишь усилило ее привлекательность и пропало так быстро, что Ли Тао мог только гадать, был ли этот манерный жест искусной куртизанки предназначен специально для него. Можно довести себя до безумия, пытаясь расшифровать ее тайные знаки, подумал он.
