Лин Суинь поморщилась, услышав столь циничное высказывание.
— Это подозрительно похоже на измену.
Одного такого высказывания об императоре было достаточно, чтобы быть заподозренным в предательстве, но и у Ли Тао в подчинении находилась хорошо обученная армия преданных воинов. Он поднялся, и госпожа Лин заметила, что наместник так и не прикоснулся к еде или питью, осторожный даже в собственном доме. Она уставилась на тарелку, вспоминая о тех днях во дворце, когда каждый кусок мог оказаться последним.
— Это не просто похоже на измену, — возразил он, заходя ей за спину. Мурашки побежали по ее позвоночнику. — Это и есть измена.
Его длинные пальцы вцепились в спинку кресла, выражая превосходство и власть. Лин Суинь похолодела, не в силах взглянуть на него, страшась того, что может ей открыться. Его длинная тень словно поглотила ее. Пространство внезапно съежилось, и она почувствовала себя в лопушке.
— Император Шэнь объявил, что собирается сократить провинциальные армии. — Голос Ли Тао звучал холодно и тихо.
— И вы отказались выполнять его распоряжения?
— Я не позволю ему испортить все мои планы, все мои приготовления. Наши враги — кочевники — только и ждут малейшей возможности, чтобы атаковать границы империи. Стоит лишь выказать слабость.
Лин Суинь вздохнула с облегчением, когда он отступил и сторону. Цзедуши стали слишком сильными, слишком могущественными. Люди, подобные Ли Тао и Гао Шимину, прислушиваются только к себе. Она больше не желала участвовать в их играх. Пусть военачальники ведут свои битвы. Все, что ей нужно, — вернуться в дом у реки, где бы ее наконец оставили в покое и забвении. Однако даже там стало теперь небезопасно — прошлое настигло ее.
Сейчас, когда Ли Тао стоял так близко, его присутствие сковывало. Лин Суинь могла лишь размышлять о возможных способах вырваться из ловушки, в которую попала. Она могла стать любовницей Ли Тао. Судя по тому, как наместник пожирал ее глазами, Лин Суинь сознавала, что он не будет возражать. Еще даже не коснувшись его, прекрасная соблазнительница могла вполне представить себе, каким он будет любовником. Огонь и сталь. Ли Тао потребует полного подчинения, но он может стать и бесстрашным ее защитником. От одной только мысли об этом Лин Суинь ощутила тревожный холодок, смутное волнение, причину которого сама не могла понять.
Сколько же раз в этой жизни ее продавали и покупали. Нет, она больше не желала торговать собой. Только не теперь, когда наконец ощутила вкус свободы. Госпожа Лин повернулась к суровому воину, однако ей так и не удалось заговорить.
Один из стражников приблизился к ним. Ли Тао взглянул на него и быстро оставил свою собеседницу, едва кивнув на прощание. Еще мгновение назад он нависал над ней, подавляя мощью и непоколебимой уверенностью. И вот уже удаляется прочь, будто она столь незначительна, что недостойна дальнейшего внимания.
Лин Суинь проводила внушительную фигуру Ли Тао взглядом, когда тот вышел во двор. Ее вооруженный сопровождающий снова оказался рядом. Воин неподвижно стоял подле нее словно огромная скала и терпеливо ожидал, когда она поднимется. И, похоже, мог бы пробыть в том же положении до вечера, если бы госпожа Лин вознамерилась здесь остаться.
Вероятно, Гао решил использовать ее, чтобы каким-то образом уязвить Ли Тао, подумала Лин Суинь. Она отчаянно нуждалась в сведениях, однако Ли Тао открыл ей лишь ничтожную часть. Но даже этого было достаточно, чтобы Лин Суинь поняла, что ей необходимо как можно скорее бежать из этого дома. Два могущественных военачальника готовились начать гражданскую войну, в которую втянутся другие наместники провинций, да и сам император.
Она встала и направилась в свои покои. Стражнику, который неотступно следовал за ней, словно вторая тень, исполнилось, вероятно, немногим больше двадцати зим — не ветеран, но и не зеленый новобранец. Лицо его никак нельзя было назвать мягким, однако оно казалось определенно добрее, чем суровая и бесстрастная маска Ли Тао.
Расположенный во втором внутреннем дворике сад был пуст. Впрочем, не совсем. Юноша с искалеченной рукой сидел на корточках в дальнем углу, вытаскивая сорную траву. Он был таким худощавым и незаметным, что Лин Суинь не сразу разглядела его. И снова он поймал ее взгляд, прежде чем поспешно отвернуться в сторону. Когда ты слаб и зависим, подумала госпожа Лин, единственная защита — смотреть, слушать и запоминать, почти как испуганный кролик, принюхивающийся в надежде ощутить приближение волка. Всю свою жизнь она играла роль этого кролика, и главным было — не выказывать страха.
Стражник сделал ей жест, побуждая продолжить движение. Приподнял руку и указал на лестницу. Насколько тверды люди Ли Тао? Служат ли они ему за страх или за совесть?
— Как тебя зовут? — поинтересовалась Лин Суинь у воина, поставив ногу на ступеньку.
— Яо Жу Шань.
Она прислушивалась к его размеренной поступи, пока они поднимались наверх.
— Должно быть, ты совершил великие деяния, чтобы тебе доверили столь почетную должность, — рискнула предположить Лин Суинь.
Ответа не последовало. Тишина. Ей отчаянно необходимо было найти хоть кого-нибудь в этом доме, кто не был бы столь скуп на слова.
Дойдя до двери, ведущей в ее покои, госпожа Лин медленно повела плечами, уронив шаль. Тонкая ткань перепивающейся волной обвила ее тело и соскользнула на пол. Лин Суинь остановилась, давая Жу Шаню достаточно времени, чтобы наклониться и поднять шаль. Распрямившись, он поймал ее взгляд и неловко склонил голову. У него было широкое, почти квадратное лицо, на котором ясно читались обуревавшие стражника чувства. Добродетель, мерность, преданность.
Она сдержала торжествующую улыбку, принимая из его рук невесомую вещицу.
— Спасибо тебе, Жу Шань.
Преданностью можно воспользоваться. Она взглянула на стражника еще раз, открыла дверь и скрылась во внутренних покоях.
Лин Суинь еще не поняла, кто из встреченных ею слуг будет до конца верен наместнику Ли, однако ей следовало действовать как можно быстрее. Она прекрасно сознавала, чем все может окончиться. Император Шэнь и другие военачальники настигнут Ли Тао. Они прорвутся через заграждения и укрепления и сметут его армию. И если мятежный наместник сам не покончит счеты с жизнью, бросившись на меч, его вздернут на виселице.
Глава 3
Воины, подчиненные Ли Тао, собрались перед ним полукругом во дворике позади дворца. За их спинами открывался вид на глубокое ущелье. Наместник Ли призвал к себе всех командиров из самых отдаленных застав провинции, чтобы лично раздать указания. Он хотел взглянуть в глаза каждому. Теперь, более чем когда-либо, преданность подвластных ему воинов была для него вопросом жизни и смерти.
