захода солнца, она всё-таки пошла в малинник. Она ведь обещала.
Малина приветственно зашелестела, принимая её. Рика нырнула в лаз под забором. С собой в пакетике она несла конфеты и печенье.
Над озером смеркалось – казалось, вечер сюда приходил раньше. Луг за старицей был тёмен, уже не было видно его зелёного цвета, и темнота постепенно скрадывала воду, подбираясь к берегу.
Рика то и дело хлопала себя по рукам и ногам, отбиваясь от комаров. Она была настолько занята этим, спускаясь к озеру, что только в самый последний момент увидела рыбачившего на берегу человека. А человек – уже пожилой, но, как показалось Рике, всё же моложе её дедушки, – давно искал возможности встретиться с ней взглядом, чтобы предостерегающе показать: «Не шуми!»
Рика остановилась, заробев. Ей не хотелось уходить, не повидав водяника, но если рыбак тут надолго – пиши пропало, можно разворачиваться и топать домой.
Взрослый поманил её рукой.
– Что, заблудилась? – весёлым шёпотом спросил он, когда Рика подошла.
– Не, просто тут гуляю.
– А мамка знает?
Рика на это презрительно улыбнулась.
– Ты гляди: ночь уже. Ночью тут всякое может случиться…
И, словно подтверждая его слова, на Рику повеяло вечерним холодом.
Девочка рыбаку никак не ответила, только покивала. Словоохотливость взрослого её раздражала, поддерживать бесцельный разговор не хотелось, но один вопрос она всё же задала:
– А вы всю ночь рыбу ловить будете?
– Да я не рыбу ловлю – тебя жду.
Рика испуганно взглянула в лицо мужчине – и отшатнулась: от больших, на выкате, глаз, которые точно увеличились вдвое при этих последних словах. Лицо незнакомца начало вытягиваться вперёд, превращаясь в рыбью голову. Монстр крепко схватил её за руку. Рика завизжала, отбиваясь.
С одной полы куртки страшного рыбака закапала вода. Она закапала сильно и часто, а потом быстро полилась, образуя вокруг него и девочки лужицу. И эта лужица, словно болото, зачавкала, всасывая обоих…
Откуда взялась большая чёрная собака, Рика не поняла. Она только услышала грозное рычание и увидела, как чёрное сильное тело зверя мелькнуло в прыжке. Собака вцепилась монстру в руку, которой он держал Рику, вынудив оставить девочку. Мгновения оказалось достаточно. Рика в ужасе, не помня себя, выползла из трясины и, что было сил, рванула из оврага наверх.
Три недели она почти не выходила из дома.
Три недели шёл дождь. На грядке подгнивали огурцы. Муська и Фроська валялись на веранде. Шарик забился в будку. Дед каждый день по нескольку раз слушал прогноз погоды и ругал синоптиков, когда они называли их дождь кратковременными осадками.
Уходил июль.
Если бы не дождь, Рике трудно было бы объяснить своё затворничество дедушке. Она догадывалась, что лаз в странное место невиден деду, так же как был невиден мальчику. Поэтому даже попросить заложить дырку кирпичами не могла. Ещё не хватало, чтобы дед сдал её в психушку. Она нашла в сарае какие-то доски и тряпьё и, как умела, забила лаз, впрочем, это не слишком её успокоило.
Три недели Рика провела, слоняясь по веранде, читая старые дедовы книжки и иногда смотря телевизор. Спасительный дождь шуршал за окнами.
А потом дождь вдруг прекратился и приехала мама.
От мамы пахло косметикой и электричкой. Муська и Фроська розовыми носиками несколько раз потыкались ей в туфли и разочарованно отошли. Рика уделила ещё меньше внимания, не подходя, бросила: «Привет» и заперлась у себя. Она боялась, что мать захочет приласкать её, а ей нечем ответить на эту ласку, кроме раздражения и резкости. Но мама не пришла к ней, и Рику это задело. Она бесшумно отодвинула защёлку и высунула голову в коридор. Взрослые были на кухне. Дверь была закрыта, говорили вполголоса, но Рика поняла, что мать плачет.
Она ушла на Старицу – не в малинник, а на свалку на месте бывшего озерка. Это как раз место для неё: в саду она теперь постоянно чувствовала опасность, исходящую от забора, в доме рыдала после разрыва с Сергеем мама, друзей в посёлке не было, на телефоне давно закончились деньги – да и звонить, собственно, было некому.
Рика спустилась к яме. Земля была сыроватой, после дождя ещё не просохла. Девочка сняла босоножки и пошла по влажной пружинящей глине босиком.
На лугу под солнцем вспыхивали яркие искры, солнце отражалось в редких каплях, остававшихся где-то на листиках и травинках. Луг был весёлый и праздничный, и даже сама свалка не производила такого удручающего впечатления, как в первый раз.
Рика вдруг, неожиданно для себя, стала энергично стаскивать в кучу валявшийся хлам. В душе у неё появилась стремление к чистоте – это стремление зародил в ней вид сияющего луга, и она, как одержимая, бросалась на залежи мусора, не замечая, что вся перепачкалась мокрой землёй и мусорной трухой.
Камень больно ударил, содрав кожу. Хорошо, что попали не в голову, а в руку. Поселковые мальчишки развлекались.
– Гля, бомжичка!
– Пошла вон, свинья помойная!
И добавили матерное слово, слышанное, по всей видимости, от старших.
Рика не ответила. Раньше она бы мгновенно кинулась выяснять отношения, но теперь на мальчишек ей было наплевать. Она демонстративно развернулась и подняла из грязи пластиковую бутылку.
– Рика, боже мой! На кого ты похожа! – ахнула мама, когда Рика вернулась домой. Был уже поздний вечер, темнело.
– Господи! Да ты просто вся чёрная! Стой, а это что? Кровь? Что случилось?
– Ничего. Мы с ребятами играли, – буркнула Рика.
– Что это за игры такие?
– «Убей бомжа». Я была бомжом. Меня хотели убить. Потом я набила бутылку землёй и отлупила их. Не сильно. Но они испугались и убежали. Я победила. – Рика захлопнула перед маминым носом дверь в ванную и уже оттуда закончила: – А ещё я расчистила свалку на Старице.
Это было правдой. Она нашла среди мусора старый дождевик и в нём, в несколько ходок, перетаскала весь мелкий мусор к бакам, которые стояли у дороги метрах в трёхстах от оврага. Туда же снесла резину и вещи покрупнее. Она не ела практически целый день и очень устала, и после душа всё, чего ей хотелось, это были еда и сон.
На кухне дед заботливо придвинул тарелку с горячим и стал заваривать для неё чай. Мама тоже пришла, стала в дверях, словно задумала отрезать Рике пути к отступлению.
– Рика, я и дядя Серёжа решили не спешить. Так что, мы с тобой пока сами поживём, а дядя Серёжа – сам, отдельно…
«Поцапались? Так тебе и надо», – мысленно заметила Рика.
– Дочь, я подумала…
