— Я постараюсь предоставить вам такую возможность, доктор. Разумеется, если внешние обстоятельства не помешают, и вам не придется ограничиться вскрытием.
— Очень не хотелось бы. сэр. В госпитале лечат…
— Все будет зависеть от его откровенности, полковник.
— О'кэй, сэр!
Они вошли в комфортабельную со вкусом обставленную палату.
— Прошу извинить, но мы вынуждены открыть кран кислородной магистрали, что необходимо вашему собеседнику.
— Придется почувствовать себя в зарослях Амазонки. Вы там не бывали? Благодарю вас, доктор. Мы с лингвистом воспользуемся вашей любезностью и подышим кислородом. Надеюсь, он не слишком повредит нам?
— О нет, сэр! — заверил Главный врач, повстречавшись в дверях с креслом-каталкой, где сидел на вид десятилетний, наголо остриженный мальчик.
— Как поживаете, сэр? — обратился к нему директор ЦРУ, движением руки удалив санитара. — Мне передали, что вы понимаете английскую речь.
Доставленный сюда, как он понял, для контакта с кем-то влиятельным, Коэн произнес несколько невнятных звуков, которые директор ЦРУ воспринял как английские слова, а лингвист как редкий африканский диалект угу-угу:
— Спасение вашей планеты — первостепенная забота нашей цивилизации.
— От чего вы хотите спасать нас, сэр? — с сарказмом спросил высокий посетитель.
— От взаимоуничтожения разумных существ вашей планеты, — передал Клэн, не раскрывая губ.
Директор ЦРУ покосился на привезенного с собой помощника.
— Я думаю, что напрасно обеспокоил вас, майор. И буду крайне признателен вам, если вы сочтете возможным передать сейчас Главному врачу мою благодарность за оказанный прием.
Военный лингвист щелкнул каблуками и удалился, удивляясь, как это директор ЦРУ понимает африканский диалект угу-угу.
— Рад встрече с вами, сэр. Как позволите обращаться к вам? — начал беседу высокий гость.
— Командир Коэн.
— Простите за любопытство, чем пришлось вам командовать?
— Межгалактическим космолетом.
— И вы пробыли в полете не одну тысячу лет, достигнув столь почтенного возраста?
— Отнюдь нет. Нам известна структура Вселенной, и наш космолет не так долго пробыл в пути.
— И по недоразумению сбит нашими военными в Нью-Мексико. Я сожалею об этом, сэр. Но чем привлекла вас база Корнуэлл?
— Сосредоточением там пагубных средств уничтожения.
— Для кого пагубных, хотелось бы спросить?
— Для всего живого, что на планете расцвело с зачатком разума у вам подобных.
— Не выглядит ли это преувеличением? — еле сдерживая себя, спросил шеф разведки.
— Мне, вернее, нам на нашей планете это представляется Безумием Разума.
— Ваше нормальное общество, надо думать, обладает средством против этого?
— В свое время оно пережило такой период. Перестроить надо психику ваших людей, кого даже религия не сдерживает.
— Откуда вам известны такие подробности?
— Мы тысячелетиями изучаем вашу планету, за вас страдая.
— Откуда вы прилетели к нам на Землю? Ответьте, если это вас не затруднит.
— Из одной из множества галактик другой части Вселенной.
Директор ЦРУ был убежден, что общается наедине с инопланетянином по имени Коэн, как звучало в его мозгу имя командира космолета. Ему и в голову не приходило, что перед ним лишь биоробот, связанный с инопланетным ученым, его двойником, и что вокруг подлинного профессора Коэна не в генеральской палате военного госпиталя, а в макете улетевшего космолета находятся члены Высшего Совета чужой бесконечно далекой планеты, заботящиеся о судьбе сходного с ними человечества, начавшего опасный путь в бездну небытия.
— Чего же вы хотите? Применить против нас всесокрушающее оружие? Какое, позвольте узнать?
— Не уничтожения.
— Каким же еще оно может быть? Не могу себе представить!
Председатель Высшего Совета родной планеты Коэна шепнул ему:
— Предложи, профессор, показать им погибшую по той же причине планету.
Сидевший в каталке лысенький человечек, не размыкая губ, передал шефу американской разведки:
— Мы доставим на место гибели недоразвитой, как у вас, цивилизации…
— Кого? Разъясните, пожалуйста.
— Ваших мудрецов, экспертов, представителей власти. Вас, например.
— И что они увидят, хотелось бы узнать?
— Погибшую планету мертвых пустынь и руины городов.
— От чего погибшую?
— От Безумия разума, охватывающего сейчас вас.
— В чем же выразилось там это «безумие»?
— Во взаимном уничтожении людей, в презрении гибнущей Природы.
— Послушайте, мистер Коэн, если я правильно выговорил ваше диковинное имя. Как я могу доверять вашим словам, беспомощного ушибленного пришельца, командира погибшего корабля, рассуждающего, как адмирал космической флотилии, скорее всего рожденной в его больном воображении.
— Отказ ваш будет преступлением перед населением Земли, — передал Коэн мнение членов своего Высшего Совета.
Директор уже не мог сдержать себя:
— Не будь вы пострадавшим в крушении, а мы гуманны, я усмотрел бы в вашем предложении попытку похищения американцев.
— Я предлагаю только помощь.
— Вам известны те средства вооружения, которые погубили упомянутую вами планету?
— Известны и недопустимы.
— При всей моей симпатии и уважении к вам лично, мне трудно будет отстоять вас, нарушителя американского воздушного пространства, если вы не поделитесь со мной своими знаниями по этому поводу.
— Не надейтесь, — твердо, как показалось директору, прозвучали в его мозгу слова Коэна.
Понявшие это члены Высшего Совета, находясь рядом с самим профессором Коэном в макете корабля, одобрительно кивнули.
— Разговор окончен, — оборвал директор и громко крикнул, — уберите эту… — он не сразу нашел нужное слово, — эту особь! — закончил он.
Санитар вошел из коридора, чтобы увезти странного пациента.
10. Необычные страдания
Ее, как мертвую, терзали,Страдала ж за нее живая.
— Как Коэлли? — обернулся профессор Коэн к членам Совета.
— Очень мучается, бедняжка. Очевидно, ей не удалось отключить биосвязь и она все чувствует за своего двойника. Даже если…
— Если тот погиб? Конечно так! От взрыва! — в отчаянии воскликнул Коэн. — Она не могла успеть!
— Несчастная! — произнес отвечающий за своих биороботов биоинженер. — Робот может погибнуть, но биоклетки его останутся живыми, и с ними биосвязь не прервалась. Прелестная Коэлли все будет ощущать, пока…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
