— Если нет конкуренции, то может быть две причины. Или ещё никто не понял, в чём выгода, или это нахрен никому не нужно, — проговорил отец Славика.
Сам Халява же ел мясо, скрипя зубчиками вилки по зубам. Отец сурово на него посмотрел.
— В Москве и Питере схема опробована, — сказал я, — уже популярная, но даже там её пока что не поставили на поток. А здесь мы вообще будем первыми в Сибири. И что удобно — можно масштабировать и на город, и на область. Это же не химкомбинат, здесь купил ещё десять машин — и уже новая точка.
— Хм…
— Ещё и интернет можно будет подключить, — добавил я. — Именно для кафе, с платой за время. Клиенты — студенты и школьники, их оттуда за уши не оттащишь. И это не просто про игры — интернет опять же будет, можно будет запускать курсы компьютерной грамотности — тогда и фирмы к нам подтянутся обучать персонал. Плюс будет продавать компы на заказ, делать ремонт, торговать комплектующими, а это вообще никто в области не делает, только готовые ввозят. Ну и на закуску ещё поставить туда кассеты, диски, всякую технику. Но это потом. Первый этап — компьютерный клуб под Новый год.
— Когда каникулы будут, — тут же ухватил суть Бакунин. — Пацаны же играть будут ходить, они любят такое.
— Именно. Ну и все наши при деле, а у нас все — молодые парни, для которых работы нет. Кто грузчиком идёт, кто в бандиты. Ну или бухает. Надо дело находить, и это не хуже любых других.
— Угу, — он шумно выдохнул. — А если пролетим?
— Продадим компы с хорошей маржей, потому что берём комплектующие почти по закупочной цене и собираем сами. Процентов тридцать навара точно будет. Так что в накладе не останешься.
— Если братва не сожжёт, — Бакунин хмыкнул. — Хотя вы парни серьёзные, не подлезет.
— Ну и компы будем сами собирать, — сказал я и кивнул Халяве — Будешь учиться джамперы ставить, Славик. Это примерно так же, как разминировать — очень кропотливая работа. Только здесь в худшем случае всего лишь комп сожжёшь, а не взорвёшься сам.
Халява засмеялся.
— Но будем учиться все, — закончил я.
Его отец закрыл папку и отложил к себе, после полез за мобилой.
— У нас наличных-то не бывает, — задумчиво сказал Бакунин, глядя в потолок. — Всё же на векселях и бартере держится. Чё, может состав минеральных удобрений возьмёшь? Шучу. Короче, завтра к обеду подходи к финансисту, Владик покажет, к кому. Найдём тебе налик, выдадим по расписке двадцать тонн у.е.
— Пойдёт.
— Десять компов бери и посмотрим, как всё пойдёт.
— Вот и договорились.
Пожали друг другу руки, разошлись. Бакунин явно доволен сделкой. Будто ожидал какого-то развода, а тут подвернулось серьёзное дело. Конечно, это не его масштабы, ведь весь бизнес стоил раз в десять дешевле его «Мерседеса», но задумку он оценил.
— А я думал — не выйдет, — сказал улыбающийся Славик, сняв тёмные очки. — Думал — как начнёт…
— Не, он бы всё равно дал, просто меньше, лишь бы ты при деле был. А тут видит, что выгодное дельце, и ты — не папенькин сынок, а чего-то добиться можешь, работая и без него. Вот и вложился.
— Может быть, — он кивнул на бутылку с вином. — отметим?
— Нет, — отрезал я. — Рано ещё вино пить. К Самовару сходи лучше, оформите с ним заказ, чтобы завтра сразу к афганцам поехать с деньгами.
— Понял.
* * *
Завтра, кроме заказа, ещё будут юридические проволочки и аренда помещения, которое мы уже присмотрели, ну и прочие вопросы, а на сегодняшний вечер оставалось серьёзное дело. Можно его даже назвать репутационным.
Сначала я вернулся домой, и во дворе у себя увидел «Ниву», в которой сидел Царевич и смолил сигарету, глядя, как дети кидаются снежками. Вид у него задумчивый.
— Чего задумался? — я постучал в окно.
— Да… да фигня какая-то на уме, — он кашлянул. — Сидишь, в голове гоняешь всякое.
— Голову раньше времени не забивай. Пошли, чай пока попьём, потом двинем.
Идти к десантнику Грише в гости в костюме не требуется, не в ресторан, туда надо что-нибудь попроще.
Открыл дверь своим ключом. Батя дома, слышно, как он что-то жарит на кухне. Картошку, судя по запаху. Царевич посмотрел туда с неловким видом. Он же работает у отца в цеху, ему непривычно так запросто приходить к начальнику домой.
— Здорово, парни, — отец выглянул из кухни. — Картошку жарю, подождите.
— Здрасьте, Валерий Палыч, — скромно сказал Руслан.
— Проходи, — я пихнул Царевича в спину, чтобы он прошёл в комнату, и показал на диван.
В пишущей машинке бумаги нет, отец сегодня ещё не печатал свою книгу. Телевизор включён, там шла какая-то передача местного телевидения. Этот канал смотрели редко, особо передач там не было, да и показывало оно не целый день, а только вечером.
В основном там крутились рекламные блоки, громкие и аляповатые, совсем непрофессиональные, как и любая другая реклама регионального телевидения. Ещё включали местные новости, по праздникам транслировали спортивные игры областного футбольного клуба. Была передача, где по заявкам родственников и друзей поздравляли именинников и включали их любимую песню. Ну и показывали некрологи — фотографии под грустную музыку, в основном от Морриконе, с бегущей строкой, где было написано, кто умер, отчего и где пройдёт прощание.
Но сегодня было что-то новенькое. За столом в студии сидел чернявый майор с новеньким орденом на груди и с жаром рассказывал о своих подвигах в Чечне: как навёл «Град» на боевиков, засевших в укреплениях, как спасал раненых под обстрелом и сколько освободил пленных. Его послушать, так он будто уничтожил всю армию Ичкерии, причём дважды.
Я сел рядом с Царевичем и присмотрелся к майору внимательнее. Видел его впервые.
— И чего его рядом с нами не было? — в шутку спросил я. — Он бы там всех победил.
— По-любому особист, — предположил Руслан. — Рожа такая.
— Не, это штабист, — сказал я, немного подумав. — Матёрый, причём. Из тех, что приезжали, иногда стреляли в сторону врага, потом уезжали назад водку пить и в грудь себя колотить, как хорошо повоевали. Даже перед нами пальцы гнули, какие они вояки, блин, псы войны. Зато «боевые» получали, и награды.
— Угу.
— Штабист, — подтвердил отец, заходя в комнату. Он вытирал руки полотенцем. — Орден мужества ему дали. Говорит, штурмовал дворец Дудаева и Совет министров, возглавил батальон, куда был прикомандирован, когда их комбата убило. А я слушаю, да что-то думаю, что говорить он слишком любит.
— При штурме совмина я его не видел, — я напряг память. — Хотя там много кто был. Там морпехи ещё были, Лёня Белоусов и Сева Михалюк… чай горячий?
— Вот дед твой тоже не любил вспоминать, — сказал батя, посмотрев на меня. — Ты его и не помнишь, наверное.
— Медали он мне показывал — помню. За освобождение Варшавы вроде бы была, её точно помню.
— А вам так ничего и не собираются выдавать? Медали, ордена?
— На представление отправляли, — сказал Руслан, немного подумав. — На Халяву отправляли, на тебя отправляли, — он кивнул на меня, — за ранение и за тот танк. Самовара ещё хотели наградить. Но куда-то отправили, и там оно всё и потерялось.
— Всё ему досталось, — я показал на телевизор. — Ща, я быстро.
Я переоделся в спортивный костюм и потащил Царевича на кухню, где мы поели жареной картошки. А они как давай обсуждать работу:
— А что с два ноля — двадцать пять? — строго спросил отец. — Ты же передний редуктор центровал?
— Ну, с Евгений Петровичем, — Руслан, ковыряющийся вилкой в сковородке, задумался. — В ТУ-28 запись есть, приёмщик проверял.
— Да знаю, что есть, и что Витя смотрел. Но всё равно не то что-то с ней. Короче, эта лайба на техосмотр заходила, потом на межпоездной попала — все пакеты на ПРР изорвало, как бумагу. Техосмотр на цех ремонта спирает, что плохо отцентрован вал. Ну да фиг им, там два ТО пройдено после ремонта. Их это ответственность…
— Весёлая у вас работа, — заметил я. — Нихрена не понял. У тебя сало осталось? А то жареная картошка без сала — как-то не то.
