В руке была фотография. Я подошла к окну, чтобы лучше рассмотреть её.
На фото было запечатлено лето. Яркое, зелёное. И Морозко, молодой и улыбающийся. Совсем не такой суровый, каким узнала я его. Он обнимал красивую девушку, прижимая к себе, сминая немного её летний сарафан, и его широкая ладонь, почти полностью, обхватывала её талию.
В груди неприятно кольнуло, но не успела я обдумать, что это за странная ревность проснулась во мне, как в прихожей жахнула дверь, и собственной персоной вошёл Морозко.
Я только и успела спрятать фотографию за спину, и воззрилась на него.
6. "Попаданка"
С самого утра позвонил Петрович. Ещё даже светать не начало.
Мне кажется, я только, наконец, заснул, а то всю ночь, на краю балансировал, с собой боролся.
Очень уж мне эта Алёнушка в мозг засела, все мысли только об этой пигалице. Ничем не перешибить. Самой развратной и сисястой шмарой из порнхаба.
Страшная сила, мужик на воздержании. Вот на таких восторженных дур кидаться начнёшь.
А когда позвонил Петрович, вырывая из сумбурного сна, я даже обрадовался, хотя понимал, что начальник звонить, просто так не станет.
И верно, оказывается, шатун проснулся, на окраине видели вчера местные. Бродил, к людям не подходил, но это до поры до времени.
На носу праздник, как начнёт народ по посёлку гулять, да песни орать, кто-нибудь отстанет, уединится и беды не миновать.
А если побоится здесь выйти, то на прорубь мужики пойдут на рыбалку, может там их поджидать.
Мишка же явно не в адеквате, раз сон его прервался, посреди зимы, и настроение у него соответствующее, голодное. Если летом ещё можно избежать беды, при встрече, следуя правилам, то зимой, когда зверь голодный, они не действуют.
Петрович прокряхтел в трубку, извинения, мол, помню, что ты в отпуске, но сделать ничего не могу. Один лесничий на весь округ, сам должен понимать.
Мне его извинения, конечно, не упали, но мысленно я себя поблагодарил, что от тётки всё же свалил. По такому снегу, даже моя Тундра не пройдёт, а снегоход в гараже, на нём сподручнее, да и эту спас.
Мысли метнулись к Алёнушке.
Как из другого мира девка, и уж точно не из моего.
Помню, Катька, всё книги читала про попаданок в другие миры. Вот эта, реально попаданка. Из своих восторженных розовых соплей, в реальный мир.
Ведь замёрзла бы, как пить дать, замёрзла.
Прошлой зимой, мы с МЧСовцами, двоих таких искали, да поздно нашли.
Почему-то люди думают, что алкоголь - выход из ситуации, сперва тепло, и даже жарко, а потом апатия и сон, порой смертельный.
А таким девочкам, с голубыми глазищами и вовсе нужно дома сидеть у родителей за пазухой, потому что помимо морозов и буранов, есть и другие опасности.
Злые дяди, которым по хер, что девочки ещё верят в сказки.
Куда вот её понесло?
Надо хоть спросить, куда ехала-то, да за тачкой её слётать, ведь стоит открытая.
И вот так, каким-то чудом, эта пигалица, целое утро в моей башке, пока собирался, наскоро позавтракав, пока технику завёл.
Снега просто до хренища.
Это, наверное, самое большое количество осадков, за всю мою жизнь.
И он ещё идёт!
Мелкий, редкий, но сыпется со светлеющего неба.
Но делать нечего, шатун — это не шутки, надо найти его не смотря ни на что. Есть крошечный шанс, что косолапый сделает себе лежанку, и уляжется обратно, но, скорее всего, его придётся пристрелить. Велик риск, что могут пострадать люди, и тут без вариантов.
Снарядился, вывел из гаража снегоход, проверил всё ли на месте, и по инерции, кинул взгляд на окно Никитки, где сейчас спала Алёнушка.
Когда такое было, чтобы меня дома женщина ждала?
Давно такого не было.
Да что там, как Катька сбежала, так и не было такого.
И как-то греет сердце, сей факт, пока я несусь на снегоходе по кромке леса, остановившись на опушке. Потом ищу следы, бороздя барханы снега, вслушиваясь в лесные звуки, где-то на подкорке, картинка, как Алёнушка сладко спит в кроватке, и я не сопротивляюсь, своим непонятным, а может, просто забытым чувствам, не гоню её образ из головы, так и мусолю эти мысли.
Приятно. И думать о ней приятно, и представлять, какая она разомлевшая и горячая со сна…
Надо следы искать, а я девицу эту восторженную в мыслях, уже, как только не разложил…
Медведя нахожу спустя час. Шатается неприкаянно среди деревьев и кустарников, худющий, весь в снегу запорошён, шкура висит. Из чащи не выходит, правда.
И хоть он кажется доходягой, он очень опасен, именно такой, измождённый и дезориентированный.
Делать нечего.
Вскидываю винтовку, навожу прицел…
Из-за бурого бока медведя показалась маленькая морда медвежонка, а там и сам детёныш. Тоже худющий, но всё равно игривый. Пытается ухватить мамку за бок, валится на спину, машет лапами, молотя по воздуху, потом в снег мордой зарывается, фыркает, отплёвывается, и крутиться возле мамки. Ему невдомёк, то, что мать знает наверняка, зиму они не переживут.
- Как же тебя угораздило, - шепчу, убирая винтовку.
Родила наверняка под самую зиму, прокорма не хватило, вот и шатается. И никто из зверей не может быть опаснее, чем медведица, ищущая прокорм для себя и своего детёныша.
Медведица, словно почуяла что-то, а может, и реально уловила мой запах, развернулась, и, покачиваясь, пошла вглубь темнеющего леса, а за ней, порыкивая, поскакал медвежонок.
Я тоже развернулся и зашагал, к оставленному неподалёку снегоходу.
Выбрался к трассе, притормозил на выезде.
Скинул верхонки, оставшись в одних митенках, нашёл за пазухой, телефон.
К Петровичу обращаться не вариант, ему легче будет пристрелить зверей, нежели отловить и отправить в заповедник.
Так что, есть единственный человек, кто поможет.
- Отец, - вместо приветствия выдаю я в трубку, выпуская из-за рта парок.
- Емельян, - отвечает он мне в тон.
- Привет! Нужна твоя помощь.
- Мне страшно узнать, что за помощь тебе потребовалась от полковника юстиции, особенно если учесть, что ты звонишь раз в полгода.
Пропускаю мимо ушей привычное брюзжание отца и перехожу сразу к делу, выкладываю всё по пунктам.
- И что ты предлагаешь? – хмыкает отец, явно не проникшись моей проблемой.
Я без обиняков выдал план действий, который состоял из отлова медведицы и её медвежонка, и транспортировки их в ближайший заповедник, где медведица найдёт прокорм и уляжется, наконец, на зимовку, и желательно скорее, пока она никого не убила.
- Вечно ты со своим лесом, Емельян, - заворчал отец, но по его тону я понял, что он прикидывает варианты. – Ещё и под самый Новый год…
Я молчал, знал, что это в его силах, иначе бы не обратился к нему.
- Предлагал же отличное место в городе, сейчас бы жил, не тужил…- продолжал он, тоже из его привычного репертуара. – Нет, понесло в эту глухомань…
- Сделаешь? Нет? – не выдержал я.
- Пацанов ко мне на каникулы отправишь, - тут же выдал он условие. – Уже, поди, забыли, как дед выглядит.
- Идёт, - ответил я.
Гриня и Никитос, и сами уже про деда спрашивали.
- Жди, - коротко ответил отец и сбросил.
По моим прикидкам потребуется, чуть ли не день на согласование, и остаётся только надеяться, что за это время медведица не сдохнет и сама, кого не убьёт.
Снова зачехлялся и вывернул на заснеженную трассу. Дорога пустая. Никто не рискует ехать, пока не почистят, потому что можно крепко застрять.
Машину Алёнушки увидел сразу, притормозил, но даже трогать не стал этот сугроб. Пусть такой и стоит, сливается с местностью, всё равно на ней сейчас никуда, даже если бы завелась.
Глянул на время, почти десять, надо домой вертать, да немного двор расчистить и крышу от снега.
Так и делаю, не заходя в дом, переодевшись в гараже, завожу снегоуборочную машину и кружу вокруг дома, немного расчистив дорожку. Потом скидываю снег с крыши, и у самого крыльца, работаю лопатой.
