воображение Шпака вернуло в мозг картинку того, как глотка чернокожего проглотила бы ложку. Он стоял возле входа в 1003 кабинет.
— Здравствуйте, господин Шпак. Господин Романо уже Вас ждет, — проговорил низкий голос, затем негр нажал на панель, которая открывала дверь, а Шпак прошел, молча, из-за чего чернокожий с коротким черным волосяным газоном на голове лишь пожал плечами.
Человек сидел за большим столом, перед ним красовался голоэкран, на котором, кажется, шло какое-то видео. Он кивнул вошедшему и указал рукой на стул перед своим столом. Здесь же сидел и Чаки, который подошел к Генриху со словами: «Я Вас досмотрю», на что Шпак ответил: «Да, пожалуйста». Он похлопал по всему телу человека, а затем кивнул и вышел из кабинета, после чего Генрих все-таки сел на пластиковый стул.
— Итак, Генрих, мне бы хотелось услышать определенное досье на тему того кем и чем Вы были, что умеете, и так далее, и тому подобное. Только давайте побыстрее. У нас забот полон рот. Сами, наверное, рогарийца видели на входе.
— Хорошо. Мое имя Генрих Шпак, учился в местном лицее, затем колледже и после поступил на высшее образование «менеджмент и предпринимательство». Далее на определенные деньги перекупил старенькое заводское помещение, в котором организовал сборку планшетов.
— Угу. А детали, откуда брали? — спросил человек, оторвав взгляд от голоэкрана.
— Ввозил из близлежащих производств.
— Близлежащих? Мне вот данные говорят, что процессоры Ваших планшетов производились лишь на Аврелии, то есть одной из центральных систем. Ладно. Неважно. Почему Вы пошли в бизнес?
— Я думал, что способен потянуть полноценный бизнес, — у человека в этот момент немного тряслись руки.
— Нервы? — Романо сначала опустил глаза на руки, а затем резко поднял взгляд на глаза своего собеседника. — Вы тут, периферийцы, все такие нервные?
— Куда Вы отвезли мою жену?
— Вас это волновать не должно. Сейчас у нас с Вами происходит деловая сделка. В будущем мы, быть может, об этом поговорим. А пока… Как Вы относились к своим рабочим?
— Как? Нормально.
— Нет. Вы не поняли. Я спрашиваю: насколько Вы их эксплуатировали?
— В плане?
— Хорошо. Возьмем схему для совсем тупых. Каков общий денежный оборот завода в месяц? Был.
— Ну, допустим два миллиона кредитов.
— Не допустим, а два миллиона двести две тысячи. Какова была зарплата сотрудников? Общая, — человек в этот момент отключил голомонитор и уставился абсолютно спокойным и холодным взглядом на своего «сотрудника».
— Ну, где-то сто тысяч.
— Работало на Вас сто человек. Делим на каждого и выходит тысяча в месяц. Каковы были доходы?
— Двести тысяч.
— Ну да. Примерно. Таким образом, рабочие работали в условиях двухсот процентной эксплуатации, то есть сто тысяч они вырабатывали на себя, а двести тысяч вырабатывали на Вас. Вопрос в таком случае… Чем Вы отличаетесь от нас?
— В плане? — человек нахмурил брови.
— В таком плане. Объясните мне, чем Вы лучше меня.
— Ну… Я не бандит.
— Так и я не бандит.
— Как это? А работорговля, заложники?
— Так это такой же бизнес.
— Нет. Это не такой же бизнес.
— Хах… Какие же Вы, периферийцы, глупые. Ну, давай смотреть? Бизнес — это всегда дело грязное. Ты с этим согласен?
— Нет. Я никого не убивал.
— Да что ты? А рабочие, которые вкалывали у тебя двенадцать часов в сутки, при этом на себя работали лишь четыре часа? Это эксплуатация, которую не каждая крупная корпорация себе позволит. Грубо говоря, ты просто брал и отжимал две третьих их труда. Это тебе не кажется убийством? Нет? А это убийство. Убийство их, как настоящих трудовых единиц. Рабочих. Так вот. Если я работаю по локоть в крови, то ты работаешь по плечо в чужом поту, — человек поочередно указал рукой сначала на свой локоть, а после — на плечо. — Как думаешь? Им нормально, вообще, жилось?
— Никто не жаловался.
— Ха! Еще бы кто-то начал жаловаться. Но неважно. Сейчас не до этого немного. Говорят, что ты стрельбе научен. Дома в сейфе у тебя лежит старенький пистолет — SK-2503. Стреляешь хорошо? — спросил человек уже с улыбкой, глядя на Генриха.
— Ну, допустим. А что?
— Просто. Присматриваюсь к тебе, как к возможному бойцу. Ладно. Кроме того, есть информация о курсах самообороны. Умение твое я не видел, но окончил ты их с отличием. Дальше… Как, по-твоему, что такое бизнес?
— По-моему бизнес — это возможность создать рабочие места для людей.
— И все?
— И все.
— Ох, как тебя промыли… Ну ладно. Давай рассмотрим то, кто я есть для тебя? Я — грязная тварь, которая угнала твою жену в сексуальное рабство. Так? Так. Я — бизнесмен, вернее засланный казачок в ваш мир, — только сейчас Генрих заметил то, как непринужденно этот итальяшка перешел на «ты» и от этого у него сжались кулаки. — Бизнесмен. Так вот. Чем отличается наш бизнес от вашего бизнеса? Объемами и иными целями. Любой бизнес — это дело грязное, повторюсь. Особенно тогда, когда у тебя под боком начинают организовываться аналоги стареньких, добреньких профсоюзов. В этот момент возникает потребность в том, чтобы организовать отряды штрейкбрехеров, то есть дешевых рабочих, которым требуются рабочие места, чтобы хоть как-то выжить. Если твоя задача — как можно сильнее ободрать своих рабочих, то моя задача — сменить обдирателя в виде тебя на обдирателя в виде ЗАО. Так вот… Вернемся к тому, насколько бизнес — грязное дело. Это ты у нас белоручка, которая никого никогда не трогала. А я вот по локоть в крови. В крови таких, как ты. Что я делал? Порой мне приходилось выдавливать глазоньки у людей, а после выводить их трясущейся ручкой подпись на том или ином документе. Это не бизнес? Бизнес. Только его особенная форма. Рейдерский захват. Если ты дерешь своих работяг, я деру таких, как ты. Как липку. Но да… У тебя брать уже нечего. Ты сам почти работяга, однако у тебя есть долги. Значит, я могу тебя поэксплуатировать. Ты подчиняешься тем же деньгам, что подчиняюсь и я. Хочешь, чтобы ты и твоя дочка жили?
