Когда мужа не было, она всегда одевалась в черное и требовала, чтобы все придворные молились о его успехах. Девять десятых эпистолярного наследия Екатерины составляют ее письма к мужу и о муже. "Женских" писем нет совсем. Только о деле. Генриху, когда его не было в Лувре, она писала каждый день, и, если он не отвечал ей, просила написать о нем Монморанси. Она всегда была в курсе всех его дел.
Генрих высоко ценил поддержку, которую оказывала ему его жена, королева. В 1558 году он еще раз подтвердил это на деле, доверив ей миссию в городскую ратушу. Парижу грозили испанцы, и Екатерина обратилась с пламенной речью к почетному собранию, объявив о подготовке 10-тысячной французской армии, нуждающейся в экипировке. В итоге этой ее проникновенной речи собравшиеся дали согласие на сбор налога в сумме 300 тысяч турских ливров, при этом никого не освобождая от повинности.
С того момента, когда Екатерина одержала победу в ратуше, она ощутила вкус к политике, которой занималась всю последующую жизнь.
Теперь она стал участвовать в решении дел французской короны наравне со своим мужем, королем Генрихом Вторым. Но, будучи французской королевой, она никогда не забывала о своей родине - Италии. И добивалась того, чтобы французское влияние проникало туда как можно глубже. Тогда она сможет лучше помогать своей родине в трудные минуты и сделать для нее много. В своих письмах она писала слово "Родина" с большой буквы. "Я так же, как и вы, с благоговением отношусь к своей Родине", - писала она сиенцам, приветствуя их победу над Испанией и установление над городом Сиеной протектората Генриха Второго. Под влиянием Екатерины Генрих Второй назначил ее кузена Пьера Строцци генеральным наместником Сиены.
Сиенец Клаудио Птоломео писал: "Невозможно выразить словами любовь и смелость, которые королева продемонстрировала по отношению к Сиене".
Но у Генриха II были другие планы. Со временем он начал переориентацию на Неаполитанское королевство, отказавшись от Тосканы. Екатерина тяжело переживала этот отказ. И тем не менее ее власть приобретала все бoльшие размеры. В отсутствие короля она была регентшей, а вскоре после его смерти стала выполнять функции регента при постоянно сменяющих один другого юных королях.
Генрих II умер, получив смертельную рану на рыцарском турнире - одном из любимых своих развлечений. Выбив из седла двух соперников, он не хотел прекращать поединков и, неудачно столкнувшись с Монтгомери - у того было сломано копье, и его кусок попал Генриху под забрало, - король получил смертельное ранение.
Екатерина вспомнила пророчество Мишеля Нострадамуса, который предупреждал, что королю надо опасаться смерти в сражении до 41 года. А ведь ему было только сорок. Вспомнив о пророчестве, она вызвала флорентийского астролога Руджиери Козимо, чтобы узнать о будущем Франции. Екатерина принимала знаменитого астролога в покоях замка Шомон. Он велел погасить свечи и достал свое магическое зеркало. Вокруг зеркала поставил свечи, посадил Екатерину напротив него и стал вращать свое колесо времени. В зеркале Екатерина увидела очертания лика Франциска Второго. Его лик вращался в зеркале вместе с колесом.
- Сколько он сделает оборотов, - сказал Руджиери, - столько лет ему и жить.
Силуэт Франциска, выполнив всего один оборот, исчез с глаз потрясенной Екатерины. Она лишилась чувств. Но тут же пришла в себя. Теперь она увидела в зеркале второго своего сына, будущего короля Карла Девятого. Его лик совершил тринадцать вращений. Анжу, который станет Генрихом Третьим, королем Франции и Польши, совершив пятнадцать оборотов, уступил место Генриху де Бурбону, королю Наварры.
Екатерина верила астрологам безоговорочно. Значит, ангулемская ветвь династии Валуа была обречена. На смену ей шли Бурбоны.
Екатерина очень тяжело переживала кончину короля. Она по-настоящему любила мужа, хоть он и не отвечал ей взаимностью. Но, прощаясь с ним навсегда, нося по нему траур, она не забывала о делах короны, она и тогда обдумывала свои грандиозные планы.
Екатерина покинула Турнель, что противоречило обычаям, оставив у смертного одра Монморанси. Когда она узнала, что Диана де Пуатье собирается в Турнель, чтобы проститься со своим бывшим любовником, она наотрез отказала ей во въезде. Для Дианы это известие об отказе в последний раз увидеть его величество прозвучало как гром среди ясного неба. В первый раз в жизни ей что-то запрещали, шли против ее воли, и она ничего не могла с этим поделать. Но надо признать, понимала Пуатье, что власть ее, увы, кончилась. Мало того, надо как-то выжить. Теперь у Екатерины развязаны руки, и она может с ней сделать все, что захочет. Диана в глубине души чувствовала, что Екатерина не будет ее казнить и мстить ей за все, она не такой человек. И все же надо вести себя очень осторожно, продумывать каждое свое движение, каждый свой жест. Она должна во всем теперь подчиняться воле той, которую в душе презирала, и делать это так, как будто подобное подчинение ей в радость.
Диана попросила Екатерину ее принять. Через силу обе женщины готовились к этой встрече. Диана - потому что испытывала страх перед действиями Екатерины и чувство вины перед ней. Екатерина как будто стеснялась своей роли победительницы и своего могущества. По логике вещей, так думали и при дворе, - она должна была уничтожить свою бывшую соперницу. Но логика и дворцовые интриги никогда не были гарантией истины для Екатерины Медичи. Она всегда поступала сообразно своим принципам и полностью полагаясь на свой внутренний голос. Нет, она не будет мстить Диане, как не делала этого и при жизни короля, хотя, конечно, обладала такими возможностями. Она даже вступила с ней в контакт и была в неплохих отношениях. Это не было лицемерием со стороны Екатерины, почему же она тогда должна меняться сейчас, когда получила силу? Это было бы неблагородно, да и совсем не нужно ей. Она будет действовать, как всегда, исходя из здравого смысла. Об этом ей постоянно напоминал талисман, который она носила, - изображение голубого небосвода, свернувшейся в клубок змеи и древнеримского бога времени Сатурна.
Диана в опале, Екатерина - в силе. Но это ничего не меняет. Все будет решено по справедливости. Диана была умной женщиной. И первое, с чего она начала, когда вошла в кабинет Екатерины, она встала перед ней на колени и попросила прощения. Екатерина тут же велела ей подняться. С глазами, полными слез, Диана сказала, что возвращает все присвоенные ей драгоценности, которые принадлежат французской короне. И попросила прощения еще раз. Екатерина молча кивнула. Никаких эмоций - ни презрения, ни сочувствия не отражалось на ее лице. Страх Дианы толкнул ее еще на один шаг, который она тоже заранее продумала.
