прыгнуть в водопад.
– В Кровавый Лес. Там есть маленький городок под названием Яблоневый Сад. В Тирею я перебрался позже. Это было единственное место, кроме Хромерии, где меня могли обучить извлечению.
– Дед придумал? – спросил Кип.
Действительно, это было похоже на Андросса Гайла: позаботиться о том, чтобы мальчика обучили, натаскали, – и держать его подальше от себя. Идеальный козырь в рукаве. К тому же, пока из Зимуна делали абсолютное смертоносное оружие, он не имел возможности завести собственных союзников в Хромерии. Таким образом, Андросс получал возможность с успехом использовать мальчика против Гэвина или Спектра, но тот не мог стать угрозой для него самого.
Зимун даже не осознавал, с каким цинизмом Андросс его использовал.
«Пожалуй, я и сам становлюсь немного циником, если вижу это с такой ясностью. Или, может быть, я становлюсь циником только там, где замешан Андросс?»
Как бы там ни было, Зимун не ответил на его вопрос – или, возможно, ответил кивком.
За два дня Зимун ни разу не спросил его о Каррис. По-видимому, он считал ее приемлемой в качестве матери благодаря ее положению в Черной гвардии, но не обладающей действительной властью, а следовательно, не интересной для него. Все свои вопросы он оставлял про запас для грядущей встречи с Андроссом Гайлом. Кип подумал, что хотел бы на это поглядеть.
В следующий раз, когда Кипово весло соскользнуло с гребня волны, он сильно закашлялся. Тяжело дыша и прикрывая рот ладонью, он ухитрился немного сдвинуть повязку вверх по переносице. Кашлять, даже притворно, было мучительно больно – он вдохнул немало соленой воды, когда спрыгнул с корабля в Лазурное море, чтобы спасти Гэвина Гайла.
Когда-то давно он вообразил себя черепахой-медведем, животным, наделенным особым даром терпеть боль. Пожалуй, стоило бы придумать для себя какой-нибудь другой талант – этот никуда не годился.
Он снова взялся за весло. Зимун заставил его снять рубашку – для того, чтобы видеть, не прячет ли Кип на теле люксин, а также чтобы получше утеплиться самому. Небо закрывали облака, почти все утро и вечер дул зябкий осенний ветер, однако Кип, потея за греблей, почти не замечал дискомфорта.
В конце каждого гребка его голова естественным образом отклонялась назад, и под повязку попадал крошечный проблеск голубизны. В жидком сером свете, профильтрованном сквозь облака, море было похоже на суп; к тому же ресницы вкупе с повязкой блокировали почти весь цвет, но Кипу и не было нужно много. Он мог вытягивать лишь по капле зараз, иначе Зимун бы заметил. Его кожа была достаточно темной, чтобы маскировать люксин по мере его продвижения от глаз через закрытое повязкой лицо и дальше по спине. Кип накапливал его под кожей с нижней стороны ног и ягодиц, там, где его не было видно. Зимун несколько раз проверял кожу его головы и лица под повязкой, так что предосторожность не была излишней.
Уверенный, что Кип не может извлекать, Зимун ожидал от него нападения ночью, когда его собственные возможности будут на низшей отметке. Однако Кип, сам будучи полихромом полного спектра, знал, что сила и слабость не зависят от количества используемых цветов. При достаточно быстром развитии событий неважно, имеешь ли ты в своем распоряжении десяток надежных способов убить противника или только один. Фактически большое разнообразие могло сбить Зимуна с толку, а значит, все это богатство выбора лишь ослабляло его.
Есть мнение, что, играя в «девять королей», ты играешь против человека, а не расклада. Звучит заманчиво, но это редко оказывается верным.
К ночи у Кипа уже накопилось достаточно люксина. Ему потребовалась вся его концентрация, чтобы одновременно грести, игнорируя боль, и медленно переправлять люксин вверх по спине и затылку к макушке головы.
Чтобы извлекать, необходимо, чтобы люксин имел контакт с кровью. Большинство цветомагов предпочитают разрывать кожу на своих запястьях или под ногтями. Через какое-то время на этих местах формируется шрам, тело приспосабливается. Однако нет никакой необходимости выталкивать люксин через то же место, которое ты использовал прежде. Кип и не собирался этого делать. Сейчас каждая потерянная доля секунды делала его смерть более вероятной.
Несколько крошечных глотков синего позволили ему видеть все в свете логики. Его чувства были обострены, так что он смог отфильтровать среди шумов ветер и собственное тяжелое дыхание. Он определил, что Зимун сидит к нему лицом. Он знал, где находится банка, и знал также, что Зимун сидит посередине, поскольку шлюпка не кренилась на сторону. Время от времени он слышал, как Зимун меняет положение, видимо оглядываясь через плечо или глядя в сторону берега.
Впрочем, синий мог лишь отфильтровывать, но не заглушать звуки. Случайные порывы ветра порой уничтожали необходимую Кипу информацию. Также не мог синий и облегчить боль в его теле. Кип с величайшей осторожностью распоряжался своими убывающими ресурсами, притворяясь более изнуренным, чем был в действительности, и ловя секунды отдыха между гребками. Он ставил на изнеженность и неосмотрительность Зимуна, вполне осознавая, что может поплатиться за это жизнью.
Это необходимо сделать сегодня. И скоро. У него оставалось не так много сил.
Кип вскрикнул от боли, выпустил весла, нагнулся вперед и схватился за ногу, якобы сведенную судорогой. Движение было настолько резким, что, вероятно, у него был шанс получить мушкетную пулю между глаз. Он принялся массировать ногу обеими руками, оценивая, прикидывая, разминая не только ноги, но заодно руки и спину.
Рядом послышался короткий всхрап и тихий возглас. Расставив ноги шире, чем прежде – так будет сложнее грести, но зато, возможно, проще вскочить с места, – Кип снова уселся и стал вслепую нащупывать весла. Он сделал вид, будто ничего не заметил, хотя внутренне уже попрощался с жизнью. Видимо, Зимун позволил себе задремать, а Кип разбудил своего врага. Если бы он выждал еще хотя бы несколько мгновений, учитывая, что его чувства были обострены синим…
Но этого не случилось. Нет смысла жалеть. Командующий Железный Кулак учил их: «От оглядки нет никакого толку. Обсасывать свои ошибки вы сможете, когда окажетесь в безопасном месте. Но сперва туда нужно попасть».
– Если ты думаешь, что я стану тебе помогать, ты совсем спятил, – сказал Зимун.
Кип застонал, так больно было двигать руками. Он сомневался, что у него хватит сил хотя бы упасть на своего противника через пространство шлюпки. Он слепо зашарил вокруг, ища выпущенные весла.
– Чем дольше я их ищу, тем больше у меня времени для отдыха, – заметил он.
– Правую руку вверх и вперед. Еще выше… Да возьмись ты за цепь, недоумок!
Весло, повернувшись в
