— Насколько я понял, Мерри — твоя замужняя сестра и, кроме того, твой опекун?
— Да, но теперь она вдова. Сэр Джон упал с коня, настоящего костолома. Мерри сказала, что в таком состоянии нечего было и думать садиться в седло. Так или иначе, он свернул себе шею на охоте и оставил Мерри одни долги, да еще Хью, Тео и меня. Я сказал, что не вернусь в Хэрроу, если это уменьшит расходы, но Мерри ничего и слушать не пожелала, — мрачно заключил Роб. — Настоящая зануда.
— Возможно, — пробормотал Ратерфорд, ощутив некоторую симпатию к таинственной Мерри, решившейся стать опекуном этого бесхитростного создания. — Мерри — имя необычное.
— По-настоящему ее зовут Мередит, — пояснил Роб. — Наша мама была Мередит, а у Трелони такая традиция: первая женщина в роду должна носить это имя. Только обычно первым рождается мальчик, так что все посчитали появление Мерри событием невероятным.
— Наверное, — согласился его светлость, пораженный столь неопровержимой логикой. — А Хью и Тео — твои братья?
— Да. Хьюго учится в Оксфорде, а Тео и я — в Хэрроу. Хью потому и хочет стать священником, чтобы не обременять нас, потому что в этом случае кузина Сибил обещала о нем позаботиться, а когда он примет сан, она даст ему под начало приход. Сначала он будет младшим священником, потому что старший еще не умер, но он ужасно стар, так что Хью скоро станет настоятелем.
— Но твоей сестре это не по душе?
— Верно.
Роб сполз к самой воде, где улегся на живот и сунул руку по локоть в прохладную воду. Наступило молчание, прерываемое только назойливым жужжанием пчелы. Лорд Ратерфорд с веселой улыбкой наблюдал, как мальчик соревнуется в терпении с форелью. Сцена напомнила ему о собственном счастливом детстве, долгих летних месяцах, проводимых в Ратерфорд-Эбби в таких вот занятиях. Сейчас он полностью забыл о своем твердом намерении изгнать из поместья всех чужаков. По телу разлилась приятная истома. Должно быть во всем виноват солнечный июльский день. Кроме того, повествование Роба пробудило в нем желание поближе познакомиться с семейством Трелони, особенно с той, что носит странное имя Мерри. Она, разумеется, занимает в обществе подобающее ей место, если только не овдовела недавно. Но Роб не носит траурной повязки, и, судя по тому, что рассказал о своем зяте, вряд ли трагедия произошла на днях.
К собственному удивлению, Дэмиен тихо рассмеялся. Он с удовольствием порасспросил бы мальчика подробнее, но боялся помешать охоте и спугнуть намеченную добычу, поэтому, осторожно ступая, подошел к Сарацину и направился к своему временному пристанищу.
Между тем у конюшни появилась тощая гнедая кобыла, которую держал под уздцы ныне полностью усмиренный мастер Уайли.
— Чья это лошадь? — справился его светлость, спешившись.
— Сквайра Баррета, милорд, — с готовностью сообщил тот. — Он приехал с визитом.
— К кому? — осведомился Дэмиен, вручая ему поводья Сарацина.
— Как… да… да к вам милорд, — едва выговорил Билл, сбитый с толку странным вопросом.
— Но меня не было, — справедливо заметил лорд.
— Думаю… думаю… он решил подождать вашу светлость.
— Вот как? Теперь понятно, — проговорил лорд Ратерфорд, одарив парня обманчиво благосклонной улыбкой. — В таком случае почему ты не отвел кобылу в стойло? Тогда мог бы по крайней мере уделить внимание моему коню.
И, коротко кивнув, он повернулся и зашагал к дому.
Сэр Алджернон Баррет стоял в чисто выметенной гостиной, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Будь его воля, он ни за что не ворвался бы к новому соседу так бесцеремонно, но Пейшенс, начисто лишенная чувства такта, сообщила мужу, что он, как признанный законодатель здешнего общества, просто обязан засвидетельствовать лорду Ратерфорду свое почтение. Кроме того, по счастливой случайности, завтра как раз должен был состояться ежегодный охотничий бал. Какая прекрасная возможность для его светлости познакомиться со всей округой! Супруга поручила сэру Алджернону пригласить высокородного гостя поужинать перед балом в Саут-Хилле. Сэр Алджернон мрачно размышлял о том, как осточертели ему балы и ужины, которые к тому же могут явиться источником всех на свете неприятностей, если речь идет о таких вот случаях, а кроме того, он никак не мог взять в толк, что привлекательного может найти человек, только что покинувший лондонский свет, в провинциальном обществе. Но с его женушкой лучше не связываться, так что волей-неволей следовало выполнить приказание.
Правда, сэр Алджернон был исполнен решимости мягко намекнуть его светлости, что никто, разумеется, не требует от лорда Ратерфорда такой любезности и что он будет счастлив передать леди Баррет извинения его светлости.
Однако его ждал сюрприз, а леди Баррет была в восторге от легко полученного согласия лорда Ратерфорда. К счастью, никто из них не мог заглянуть в голову его светлости, где мысли о безмерной скуке и тоскливых часах в компании сельских сквайров боролись с предвкушением знакомства с кланом Трелони. Только таким образом он сумеет что-то узнать о «джентльменах».
Сэр Алджернон, вернувшись к своей взволнованной жене, провозгласил его светлость «порядочным парнем, не из этих надутых индюков». Кроме того, шерри, извлеченное из погребов старого Мэллори, произвело на достопочтенного джентльмена неизгладимое впечатление.
— Ну почему ты всегда так убого одета, Мерри! Настоящая оборванка! — воскликнул Роб на следующий вечер, критически оглядывая сестру. — Когда сэр Джон был жив, ты выглядела совсем иначе.
— Тогда я была ветреной молодой женушкой, у которой кружилась от счастья голова, Роб, — пояснила Мерри, рассматривая в зеркале свое отражение и заправляя непокорный каштановый локон в строгий узел на затылке. — Теперь я стала скорбящей вдовой с грузом обязанностей на плечах и должна вести себя соответственно.
— Чушь! — воскликнул Тео, подняв глаза от куска дерева, который обстругивал ножом, — Роб совершенно прав. Тебе нет никакой нужды рядиться чучелом. Верно, Хью?
Старший брат свел брови, обдумывая свою речь.
— Не пристало Мерри одеваться в яркие платья или вести себя легкомысленно, — объявил он. — И думаю, с вашей стороны просто невежливо называть ее чучелом и оборванкой. Она одевается так, как подобает женщине в ее положении.
— Спасибо, Хьюго, — кивнула Мередит, улыбаясь мальчикам, взиравшим на брата с нескрываемым отвращением. — Я ценю ваше участие, дорогие, но все мы должны смириться с обстоятельствами. Так или иначе, — хмыкнула она, — поймите, что сегодня просто нет смысла казаться ослепительной и неотразимой. Кого мне завлекать? Молодого Питера Фоксмора? Он здесь самый завидный жених, если мне взбредет в голову выйти за человека намного меня моложе. Все скажут, что связался черт с младенцем! Придется охотиться каждый день до конца жизни! А может, сэра Джайлза? Ему всего лишь немного за шестьдесят, и подагра почти не успела испортить его характер.
