к выходу. Уже взявшись за ручку двери, он обернулся и нерешительно сказал: – Я могу тебя попросить не распространяться об этом? Как-то не хочется, чтобы в офисе знали.
– О, даже не беспокойся, – замахал руками Глеб. Он вообще много жестикулировал. – Я могила, – но на этой фразе на губах его мелькнула едва сдерживаемая усмешка.
– Спасибо! – Евгений вышел из кабинета с мыслью, что к вечеру о его поездке будет знать весь офис. Ну и пусть, лишь бы все, что он задумал, получилось.
13 мая. День
Вика с недовольством посмотрела на палатку, колыхавшуюся под порывами сильного ветра. Амурчики и пронзенные стрелами сердца, видимо, нанесенные на тентовую ткань по спецзаказу организаторов, сейчас отдавали каким-то сюрреализмом. Капли дождя, прилипшие сухие травинки да и попросту грязь превратили милый рисунок в декорацию скандинавского нуара.
Обойдя палатку, она увидела у открытого тамбура высокие кроссовки размера не меньше сорок пятого и чьи-то толстые ноги, затянутые в синие джинсы. «Владимир Даниленко, – проговорила про себя Вика, вспоминая досье, – 39 лет, из Выборга, разведен, сын тринадцати лет живет с бывшей женой в Томске. Владелец небольшой компании, занимающейся грузоперевозками».
Пригнувшись и скидывая с себя мокрый темно-серый дождевик, Вика забралась в палатку. Мужчина, сидевший внутри, окинул ее хмурым недоверчивым взглядом. Толстяком его не назвать, но он казался довольно объемным, несоразмерным этой маленькой палатке. Широкое скуластое лицо с глубоко посаженными глазами, чуть отросшая стрижка под ноль, помогающая скрыть залысины. «Вес – килограмм девяносто», – мелькнуло в голове у Вики. В ней пятьдесят три. И ростом она чуть ли не на голову ниже. Ее взгляд невольно задержался на его ладонях, выглядывающих из-под рукавов замшевой куртки с оторочкой из меха. Кожа от запястий до пальцев была неестественного цвета, будто их облили краской. Ожоги… Но руки все равно казались сильными. Наверно, он мог бы переломить ей шею одной левой. Или правой. Владимир, перехватив Викин взгляд, тоже посмотрел на свои ладони. Усмехнулся, видимо, зная, какое производит впечатление.
– Думаете, не я ли их убил? – без приветствия спросил он.
Вика скривила губы.
– Да, оцениваю возможности, – задумчиво ответила она, но тут же поправилась: – Виктория Павловна Лунева, Следственный комитет Российской Федерации, Сортавальский межрайонный отдел, – начинать все же нужно со знакомства.
– Может, стоило бы поискать этого психа? – Владимир будто не услышал ее имени или демонстративно не обратил внимания.
– Ищут. Вертолет, на котором я прилетела, уже отправился осматривать озеро.
– Вы даже не спросили, о ком я? – усмехнулся Владимир.
– Да чего уж там. И так понятно. Интересно только, почему вы назвали Марка Шарвина психом? На то были основания?
Владимир задумался, подбирая нужные слова.
– Да я таких уродов за версту чую. Чиновничек. Много приходилось общаться, когда фирму открывал. Типичный такой – без подарка ничего не сделает. И смотрит на всех как на шваль. Ему ж даже не столько денег надо, сколько почувствовать свою значимость.
– Ну… Это не повод называть человека психом.
– Да он не просто псих, он же педик!
– В смысле – педик? – удивленно переспросила Вика. – Или, по-вашему, все чиновники к этой категории относятся?
Владимир вдруг с интересом взглянул на нее, видимо, не ожидая от официального лица такой реакции. Вику это не удивило. Невысокий рост и неприметная внешность чаще всего заставляли окружающих видеть в ней серую мышку. До сих пор со злостью вспоминалось, что при переезде в Сортавалу новый начальник заставил ее аккуратно подстричься и перекрасить волосы из ярко-красного в скучный каштановый цвет.
– Нет, почему же, – уже спокойнее ответил Владимир. – Просто две категории людей, которые могут пересекаться. Или как там это называется по-научному, какие-то круги…
– Эйлера, – подсказала Вика.
– Точно! – как ни в чем не бывало продолжил Владимир. – И в этом уроде они пересеклись. Он явно женщинами не сильно интересовался.
– Так почему вы все-таки сделали такой вывод?
– А-а-а. – В голосе Владимира возникло раздражение. – Ну что ж тут непонятного. Ну, как он смотрел на женщин и на мужчин. Ну это же видно! Я на таких пацанчиков еще в армии нагляделся.
– Тогда зачем ему убивать двух девушек?
– Разве непонятно? Приревновал!
– Кого? Вас?
– Слава богу, нет. Он меня на дух не переносил. А вот на Матвея очень даже заглядывался.
– У Матвея были отношения с одной из убитых, если я правильно поняла?
– Да. Поэтому и стоило бы с него допрос начать.
– Ему скорее требуется помощь психолога, чем общение со следователем.
– А мне не требуется? – усмехнулся Владимир. – Раз вы с меня начали.
– Вы выглядели наиболее спокойным из всех. – Вика довольно жестко посмотрела собеседнику в глаза. – Ощущение, что со смертью вам сталкиваться не впервой.
Владимир усмехнулся и взглянул на свои пальцы.
– Да, не впервой. Я сам уже умирал.
– Я видела в вашем досье информацию об аварии, – произнесла Вика. Ее привычная язвительность потихоньку уходила. Веяло от собеседника мужиком. Не в плане запаха пота и грязи, которыми пропиталась палатка, а первобытной силы. Правда, чаще всего на таких надежных жены и пишут заявления о домашнем насилии. В любом случае хорошо, что допрос она начала с него, по крайней мере раздражения не вызывает, как оставшиеся «мальчики», в сорок лет живущие с мамами.
– Так, давайте перейдем к делу. Это вы обнаружили трупы?
– Да, – ответил Владимир и отвел взгляд в сторону, будто вспоминая картину сегодняшнего утра. Не дожидаясь следующего вопроса, он продолжил: – Проснулся ближе к семи. Пошел в туалет и, выходя, глянул в ту сторону от холма. Ну и увидел среди кустарников… Голос дрогнул.
– Интересно, а вы всегда туалет по утрам по кругу обходите?
– Нет, конечно, – как-то слишком быстро ответил Владимир. – Но тем утром решил посмотреть, вот и все. Он явно занервничал, будто на ходу придумывая оправдания. Вика сделала себе отметку и продолжила задавать вопросы:
– Где вы были прошлой ночью с двенадцати и до утра?
Владимир, не отрывая взгляда от следователя, сказал:
– Спал в своей палатке. – Голос вновь стал спокойным.
– Один?
– Ложился один. Матвей еще гулял.
– Во сколько ваш сосед вернулся с прогулки?
– Не знаю, я не слышал, – пожал плечами Владимир. – Я лег в районе одиннадцати и проснулся уже утром, когда захотел в туалет. Матвей спал рядом.
Вика кивнула.
– То есть той ночью ничего подозрительного в лагере не происходило?
– Насколько я знаю, ничего.
Владимир вновь посмотрел Вике в глаза, демонстрируя, что ему нечего скрывать. Но следователю этот взгляд не понравился. Она была почти уверена, что Владимир что-то недоговаривает, но также и не сомневалась, что просто так он ей своих секретов
