набросились все, кто был рядом. Каждый старался пырнуть, стукнуть, уколоть, бросить руну и хоть как-то повредить зафиксированную тушу. На неё сразу набросились всем скопом и не успев появиться, руна-существо развалилась искорками звёздной крови.
Я видел машинным зрением и своими глазами, что происходило в небе, а симбионт погрузился в любимое занятие — управление автоматизированными системами ведения огня и предсказанием расчётных траекторий. Один за одним крылатые нарывались на столб из разогнанных росчерков гаусс ротора. Потери в небе были огромное. Крылатые были сильны — это да, но не многочисленны. Небо не было завалено пернатыми, они давили за счет скорости, силы и манёвренности. Машина вела шквальный огонь на расплав стволов. Почти мгновенные потери в половину отряда кого хочешь выведут из душевного равновесия. Люди, прижатые стрелами и рунным огнем с неба, начали подниматься, бросились к заваленным трупами машинам, и они снова ожили, выплёскивая в небо огромные фонтаны огненных шариков, несущихся на огромной скорости. В высоте расцвели ярким огнём целые облака синеватого пламени. И среди всей этой красоты шарахались крылатые, спасая свои жизни. Ротор уже замолчал, но в небо летели и летели руны, огонь и стрелы. Тарантул растворился, снова став руной.
С неба, с огромной высоты на меня падала тень. Скорость была эпическая, а я успел увидеть только окровавленное тело и озлобленную рожу. Оборванец прыгнул на телегу и вверх, сбивая с траектории летящего на меня крылатого. Мне ускользнуть не было никакой возможности. Я был деревяным восходящим, только в самой начальной стадии развития, а вот мощь моего телохранителя впечатляла. Но это я видел уже отлетая в сторону. Сильная рука стоявшего рядом мужчины, который таскался с бортом телеги, легко вздёрнула меня и отправила полетать в другую сторону. Я выхватил свой инкрустированный Дефендер, но выстрелить не смог. Вокруг упавшего летуна уже собралась куча народа, перекрывавшая линию огня.
Крылатый был силён, но палка из светлого металла сильнее. Я видел не раз как оборванцы заращивают раны и почти голыми руками убивали развитые стазы червей. Вопрос был только в том, сколько времени будет трепыхаться этот, пока перья общиплют и в суп пустят. Длань помогала, схватив валявшийся лук и выпустила пару стрел практически вупор, набежали воины с копьями и яростно тыкали, но основную работу сделал именно Третий. Пернатый издох, показав руны.
Оставшиеся на лету, спешно покидали место боя, а к тем, кого приземлили и не добили, уже бежали воины, желая исправить такую оплошность. Я поднялся и смотрел в небо, наблюдая за буйством цветов в тёмной высоте. Ко мне подошла Длань, обняла руку, прижалась, намного больше чем просто по-дружески и сказала:
— Красиво. В космосе так не бывает. Я один раз корабль с пиратами подорвала. Вакуум. Только вспышка и обломки.
— Бывает. В космосе всякое бывает. Когда твари из Грани выходят, то на пол звёздной системы сияет. Это черви по-местному, только они у нас в космосе обитают.
— Расскажешь? — спросила наёмница, а я просто кивнул.
Краем глаза заметил, как оборванец контролировал каждое движение подруги, следя за тем, чтобы меня не обидели, но оставался на удалении и старался быть незаметнее и не подавать признаков активности. Подруга протянула руку и попросила пистолет. Я отдал ствол. Она с интересом смотрела на гравировки с моими любовными успехами, инкрустацию камнями и срез ствола с гордой надписью. Хмыкнула, щёлкнув переводчиком автоматического огня.
— А к Суворову патроны есть?
— Нет. И к пистолету нет. Я стрельнул пару раз, так надо было, а сейчас магазин полный.
— Руна. Сам пополняется. У меня штурмовой комплекс также делает. Магазин расширенный, специальный, на сто двенадцать патронов и шесть гранат в подствольнике. Перезарядка два древодня. Я уже по пернатым его отстреляла. Маловато патронов и взять негде
Пожал плечами. Наверное, да. Когда вылазили с Третьим, я потратил несколько патронов, а сейчас магазин был полон. Тоже самое происходило и с Тарантулом. У меня нет объяснений, наверное, что-то в описание не добавили про самовосстановление, но каждый раз, когда я вызывал своего паука, он был новенький и с полным боекомплектом.
К нам подошёл мужик в когда-то нарядной одежде и красивом доспехе. Сейчас всё было изодрано, на броне были следы множественного рукоприкладства, а все поверхности перемазаны грязью и кровью.
— Я хочу купить твою клятву, — начал он, не доходя до нас пары шагов.
— Ещё одну? — удивилась Длань.
Он указал пальцем на меня:
— Твою клятву.
Как восходящего он меня не видел, но, судя по всему, разумно предположил, что если наёмница так со мной мурлыкает, то и я очень ценный.
— Я с ним поговорю, — сказала она подошедшему, чмокнула меня в кончик грязного носа, и указала на оборванца, который стоял рядом с трупом пернатого. — Руны забери, тебе держит.
Потом она превратилась в грозную начальницу. Меня оставили, а подруга взялась за руководство. Это был огромный караван. Телеги, кархи, люди, тауро и даже несколько повозок с непонятными штуками, которые были в роли ПВО. Принципов не знаю, наверняка тоже звёздная кровь. Всё было из нарядного и богато украшенного резьбой дерева, а били в небо, словно зенитный комплекс, только не ротор, а с более крупным калибром, который не скорострельностью берёт, а раз попал и убил.
Третий добросовестно держал мне рунное богатство, добытое у летающего.
— Заберёшь? — предложил я ему.
Отрицательное движение головы.
— Не хочешь?
Отрицание.
— Не можешь забрать и пользоваться?
Опять отрицание.
— Не надо?
Согласный кивок.
Я забрал. Потом расспрошу, пытаясь сформулировать более конкретно вопросы, и посмотрю, чем я разжился. Присмотрелся к тому, что происходило вокруг. Подруга руководила процессом послевоенного восстановления нашего участка, иногда к ней подходили явно важные личности и советовались, уходя обратно. Не зная всех тонкостей, я тоже нашёл себе немало работы. Любой военный знает много того, как наносить тяжкие повреждения врагам, а ещё знает, как эти повреждения по возможности лечить. Как только я перебинтовал одного раненого, то ко мне сразу подтащили ещё одного. Третий крутился рядом, наблюдал, и помогал с тяжёлой работой.
Перевёрнутым, упавшим и развалившемся было просто всё, чего взгляд касался. И к людям это тоже относилось. Жаль, не было иньектора из криптора космо, но местные терпели и скрепели зубами, когда я вправлял вывихи и фиксировал переломы, делая из палок и тряпок подобие шины. Местного наречия я не знал, но оно было очень похоже на единый, и общий смысл был понятен,
