после свадьбы всегда ждала и радовалась его приездам в Усмань, где они жили. А за что его было не любить? Да, папа был творческим человеком, но никогда не сидел сложа руки. Он начал работать еще до армии, а когда пришел, тоже сразу трудоустроился. Он понимал, что есть музыка, а есть семья, которую надо кормить. И не сидел, музы не ждал. Все делал параллельно.
Роман Богословский. А что у отца было с работой, если более конкретно? Существует много всяких легенд на этот счет. Достоверно известно, что он несколько лет проработал инспектором ГАИ. В остальном лишь слухи и догадки. Давай развеем их раз и навсегда. Как тебе такое предложение?
Ирина Клинских. Оно мне нравится. Ради такого случая я сделала полную выписку из папиной трудовой книжки. Давай по ней пробежимся:
1981 год, Воронежский завод полупроводниковых приборов, слесарь-ремонтник производства.
1984 год, УВД Воронежского облисполкома, инспектор ГАИ (работал в этой должности непрерывно три года).
1988 год, завод при Научно-исследовательском институте бытовой видеотехники, ученик оператора с ЧПУ, в том же году получил второй разряд оператора станков с ЧПУ.
1989 год, Воронежский филиал ВНИИСК (Научно-исследовательский институт синтетического каучука), складское хозяйство (грузчик).
1990 год, принят в кооператив «Гала» на должность «артист».
1993 год, принят в МП «Менеджмент» на должность «артист».
1996 год, принят в «С. Б. А. Рекордз» на должность «артист».
1998 год, принят в «С. Б. А. Мьюзик Паблишинг» на должность «артист».
2000 год, работа прекращена в связи со смертью Ю. Н. Клинских.
Роман Богословский. Вот теперь все понятно. И подобная ситуация – сегодня грузчик, завтра артист – наблюдалась в восьмидесятые повсеместно. Чаша сия не миновала многих, кто сегодня числятся в статусе легенд рока. Виктор Цой работал кочегаром в котельной, Майк Науменко – сторожем, Константин Кинчев – учеником фрезеровщика и чертежника, Петр Мамонов – лифтером, грузчиком, кочегаром. В плане работы и заработка – то были темные и мутные времена для самодеятельных рокеров. Однако и рассвет не заставил себя ждать.
На пороге рок-клуба
Роман Богословский. Чтобы пройти путем воронежского рок-движения восьмидесятых, которое впоследствии привело к созданию рок-клуба, нужно вернуться чуть назад и обратиться к одной из сильнейших в Черноземье групп того времени – «Фаэтон». Эти ребята играли довольно замысловатую музыку, что-то среднее между хард– и арт-роком, но и свадебной «заказухой» баловались – деньги-то нужны. Были и еще две фирменные группы – «E2-E4» и «Старый город». Пожалуй, эта троица не только задавала общий музыкальный тон в городе, но и аккумулировала вокруг себя зарождающееся длинноволосое сообщество, тусовку. Жаль только альбомов никто из них не оставил. Мне удалось найти лишь одну концертную запись «Старого города» 1987 года. Писаться тогда было негде. Студий, доступных для рокеров, не существовало.
Группа «Фаэтон» образовалась в 1980 году, изначально была студенческой и базировалась в воронежском политехе, где жили большие и давние традиции «студенческого рока». Команда так и называлась официально – рок-группа «Фаэтон», уже не ВИА. В ней играли два ключевых для будущего «Сектора Газа» человека – Андрей Дельцов и Алексей Ушаков.
– Группа «Фаэтон» хорошо зарабатывала. На свадьбах. Мы играли Pink Floyd и Deep Purple вперемешку с итальянской «Феличитой» и сочинениями Giorgio Moroder, – рассказывает Андрей Дельцов. – Но куда ж без «Мясоедовской» и «Цыганочки»! Как ни странно, с таким сумасшедшим репертуаром мы были востребованы – 350 рублей на четверых за два дня, и это не считая веселых свадебных приключений и самогона в подарок. Отмечу, месячный оклад молодого инженера тогда составлял 120–140 рублей. Еще в школах на выпускных играли. Да, хорошая работа была в группе «Фаэтон»! Это странное немузыкальное название, производное от факультета ФАЭМ воронежского политехнического института, придумал Виталий Борисов, в то время один из энтузиастов воронежского рока. Ничего социально значимого у команды не вышло, разве что за музыку к спектаклю воронежского Молодежного театра «Голый король» по Евгению Шварцу мне не стыдно. Тем не менее тот период жизни мне дорог – он многое дал. Поэтому, когда все «фаэтоновские» идеи переросли в создание профессиональной студии звукозаписи, а в Воронеже появились группы, которые в ней записывались, я Юре пригодился. С моим тогдашним опытом, знанием музыки, электроники и сведения звука.
Претензии со стороны официальных институтских лиц к «Фаэтону» были, но они стойко игнорировались музыкантами. Когда парни закончили институт, нужно было искать репетиционную базу на стороне. И таковая нашлась в ДК им. 50-летия Октября, или по-народному – в «Полтиннике». Кроме занятий собственным творчеством и подработкой на свадьбах, группа стала «базовым ансамблем» при ДК – выезжала на конкурсы патриотической песни, смотры, фестивали. При этом коллектив потихоньку обрастал аппаратурой. Именно эта база вскоре превратится в прославленную в песнях Юры Клинских студию Black Box, на которой будут записаны почти все альбомы группы «Сектор Газа».
В 1985 году к власти в СССР пришел молодой энергичный генсек Михаил Горбачев и объявил сначала «ускорение», а потом и «перестройку». Почувствовав первые ростки свободы, рок-движение в стране ширится, захватывая все новые территории. Во всю мощь заявляют о себе и сбиваются в стаи «металлисты», «панки», «аквариумисты», поклонники музыки в стиле «новой волны». Количество любительских групп увеличивается с каждым днем, рок-музыка становится основой жизни и образа мыслей для миллионов молодых и горячих голов. Вся эта «поганая молодежь» шаталась по улицам, затевала драки, постепенно превращаясь в огромную и неконтролируемую силу. Для того чтобы хоть как-то сдерживать бушующее море неформалов, по всей стране продолжают создаваться рок-клубы на манер Ленинградского. В 1985 году начинает работу «Московская рок-лаборатория», в 1986-м открывается «Свердловский рок-клуб». Вскоре дозреет до этой затеи и Воронеж: лучше поздно, чем никогда…
В это время Дельцов с Ушаковым понимают – нужно записываться, ведь без записей, альбомов группы как бы и не существует. И они начинают еще более пристально работать над созданием студии звукозаписи, а параллельно делают своими руками звуковую аппаратуру. Количество концертов в Воронеже увеличивалось с каждой неделей, на прокате аппарата можно было отлично заработать. Но это не главный бонус в то время. Основное – знакомства, связи. В том числе – с партийными функционерами. Молодые и наиболее активные комсомольцы и их старшие товарищи по партии тогда уже смекнули, что с музыкантами, тусовкой лучше дружить и договариваться – пришли другие времена. А рок-музыканты прекрасно понимали, что функционеры – их пропуск в официальную концертно-студийную жизнь, а значит, – прямой путь к зрителю и слушателю. Короче, они как никогда стали нужны друг другу. Само время заставляло их сотрудничать.
Ныне покойный Александр Кочерга, получивший за столь звучную фамилию прозвище «Ухват», как нельзя лучше подошел на роль буфера между рок-сообществом и официальными лицами. Ухват был человеком деятельным, напористым, деловым. С одной стороны, он хорошо
