Читаем без скачивания Утренние голоса - Николай Стещенко

Утром вернулась мама. Вошла на кухню и всплеснула руками. Девочки сидели на полу, прижавшись друг к дружке, и крепко спали. Со всех сторон их окружало белое тесто.

Она подошла к столу и прочитала написанные на большом листе бумаги слова:

ПИРОГИ ДЛЯ МАМОЧКИ В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.

Аплодисменты Веселкину

Урок математики в третьем «А» был в разгаре. Но тут дверь класса приоткрылась, и порог робко переступил Алик Веселкин. Учительница, не прерывая объяснения задачи, кивком головы разрешила ему сесть. Когда же Алик проходил мимо доски, Римма Павловна сморщила лицо:

— Фу, дымом-то как от тебя несет! Жечь костер, конечно, интереснее, чем задачи решать?

После урока одноклассники окружили Веселкина, засыпали вопросами. Подошла Римма Павловна и строго сказала:

— Только не пытайся ничего придумывать, Веселкин. Лучше объясни свой поступок честно.

— Мне нечего придумывать, — опустив голову, сказал Алик. — Я на пожаре задержался.

— Ты еще скажешь, что тушил пожар? — упрекнула Лена Ковалева.

— Тушил, ну и что? — тихим голосом, словно извиняясь, сказал Алик. Его худенькое лицо выражало досаду, длинные пальцы рук нервно вертели пуговицу пиджака.

— А кто может подтвердить? — не унималась Лена.

Веселкин пожал плечами, всем видом показывая, чтобы его оставили в покое.

— От тебя не пожарным дымом пахнет, а костровым, — уточнила его соседка по парте Лариса Кустова. — Хорош был костерик, если руку ожег и брови опалил. Вон как вздулась кожа. А еще пионер!

Алик решил промолчать. Он понимал: чем больше оправдываешься, тем меньше верят.

— Если такое повторится, — предупредила Римма Павловна, — можешь не приходить в школу без родителей.

На следующий день, перед началом занятий, Веселкина вызвал директор школы.

— Началось! — вздохнул он и, опустив голову, поплелся к директорскому кабинету. Ребята проводили его сочувственными взглядами: к директору по пустякам не вызывают.

К их удивлению, Алик вернулся в класс смущенно улыбающимся.

— Ну, что? Рассказывай! — окружили его.

— Да все то же, — отмахнулся Веселкин.

— Я же говорю: с него как с гуся вода, — резанула воздух острой ладонью Лена Ковалева. — Весь класс позорит.

Звонок прервал споры. На перемене к Веселкину подошла старшая вожатая Татьяна Ивановна и предупредила:

— После уроков сбор в актовом зале. Приведи себя в порядок. Понял?

Алик молча кивнул головой. Вездесущая Лена Ковалева и на этот раз оказалась рядом. Когда ушла вожатая, она сморщила в ехидной улыбке острый нос:

— Доигрался! Давно бы тебя почистить. С песочком. Не будешь уроки пропускать из-за своих ракет, великий конструктор!

Вскоре весь класс узнал, что Веселкин неудачно запустил ракету и поджег чей-то дом. Об этом лично рассказали Ковалевой соседи пострадавших.

Между тем Алик одиноко сидел за партой, делая вид, что читает, а сам только и думал о том, что его ждет. Представлял, как выведут его на сцену, заставят рассказывать перед всеми учениками…

После уроков в актовом зале стало шумно. Никто толком не знал, зачем собрались. Говорили, что будут «чистить» какого-то третьеклашку. За что — скоро выяснится.

Но вот на сцену торопливо поднялась Татьяна Ивановна.

— Ребята, — сказала она, — мы собрались по необычному поводу. Сейчас я представлю вам ученика третьего «А» класса Алика Веселкина. Пожалуйста, Веселкин, поднимись на сцену!

В зале возник шум, заскрипели стулья. Все искали глазами виновника сбора. Но прошла минута, другая, а на вызов никто не шел.

— Он сбежал! — сказали в передних рядах.

— Трус! — донеслось от окна, и все засмеялись.

— Тише! — подняла руку крайне смущенная Татьяна Ивановна. — К нам на сбор пришла Пелагея Захаровна Квасина. Сейчас она…

Татьяна Ивановна не успела договорить. В первом ряду встала полная женщина и, не дожидаясь приглашения, пошла к сцене. Лицо ее было возбужденным. Еще на ходу женщина заговорила:

— Тут кто-то назвал Веселкина трусом. А он и не трус.

Женщина взошла на сцену и внимательным взглядом обвела зал.

— Нельзя так говорить о своем товарище, когда не знаешь. За таких вот ребят, как Веселкин, я пришла поблагодарить школу. Он вчера натерпелся из-за моих ребятишек. Я пошла на рынок, значит, а они давай листья в саду жечь. Подхожу к дому, смотрю — дым коромыслом. А вокруг никого. Испугалась, не знаю, что делать. А тут гляжу, кто-то узлы из дома через окно выбрасывает. Думала, мои ребятишки, кричу, чтобы выходили. А присмотрелась — мальчишка чужой, маленький такой, худенький. Алик это ваш был, значит, Веселкин. Пока люди прибежали, огонь потушили, огляделась — нет его. Спасибо, ребята сказали, что из вашей школы. Вот и пришла его поблагодарить.

В зале воцарилась тишина. И вдруг раздались аплодисменты. Только третий «А» сидел на задних рядах, низко опустив головы.

Рождение каравая

В школьном саду цвели вишни. Окно было открыто, и в класс влетали весенние запахи, песни птиц. У ребят было хорошее настроение. Они с нетерпением ждали конца урока, и мысли их были частью в классе, частью на солнечной реке.

Вдруг о классную доску шлепнулся белый шарик и прилип. Учительница литературы Галина Федоровна отлепила шарик от доски, положила перед собою на стол и сказала:

— Сейчас в классную доску бросили кусочек булки. Я знаю, что это сделал Бедарев, но наказывать его не буду. Допустим, это сделано по незнанию настоящей цены хлебу. Ты куда едешь отдыхать летом, Бедарев?

Из-за парты встал полный, с быстрыми глазами ученик. Не глядя на учительницу, сказал, растягивая слова:

— В деревню, к брату.

— Вот и хорошо, — одобрила Галина Федоровна. — Поручаю тебе написать сочинение о хлебе. Как мы его назовем?

Со всех сторон послышалось:

— Как выращивают хлеб.

— Рождение хлеба.

Но учительница подняла руку и сказала:

— Если конечное назначение хлеба Бедарев видит в стрельбе по классной доске, то в сочинении пусть расскажет о том, где и как этот хлеб начинается.

В эту минуту Бедарев мысленно раскаивался в своем поступке. Он мечтал написать сочинение о жарком деревенском лете, о прохладной речке Осетре и о многом другом. Но задание есть задание, и он пообещал написать о хлебе…

Прошла неделя, и Бедарев забыл о задании учительницы. Двоюродный брат Санька не оставлял ему времени на воспоминания. Он показывал и рассказывал, учил и переучивал. Зато через месяц Димка Бедарев уже мог ездить верхом на лошади, знал рыбные места на реке, сам мастерил рыболовные снасти и управлял лодкой.

О сочинении он вспомнил, когда однажды дядя Леша, Санькин отец, сказал за ужином:

— Новую жатку на комбайн навесил. Завтра выезжаю в поле. Буду косить пшеницу.

Эти слова привели Саньку в восторг. Он даже подскочил и радостно воскликнул:

— И мы с тобой!

Весь следующий день ребята провели в поле. Для Саньки жатва была привычным делом, а Димка видел ее первый раз.

До чего же красиво поле утром! Глянешь с высоты комбайна вдаль — золотистые волны пшеницы катятся и катятся навстречу. Наплывают из-за горизонта и уходят за горизонт. А дядя Леша, словно капитан, стоит у штурвала и режет эти волны. Тут-то и понял Димка, почему комбайн называют степным кораблем.

Обед механизаторам привезли в поле. На скошенный валок постелили белую скатерть, и все уселись вокруг нее. Ели горячие щи, пили холодное молоко. Было все вкусно, особенно хлеб из колхозной пекарни. Димка впервые в жизни видел так близко хлеб в буханках и хлеб в колосках. Он радовался, что понял, как тот рождается, и теперь сумеет написать хорошее сочинение.

Своими радостными мыслями Димка поделился с дядей Лешей и Санькой. Но дядя Леша вдруг сдвинул брови и сказал:

— Хорошее задание дала тебе учительница. Только не спеши с выводами. Вот мы косим пшеницу. Дня три-четыре она пролежит в валках, пока не высохнет. Потом другой комбайн обмолотит валки. Как будто хлеб начинается здесь. Но это не совсем так. Пшеницу ведь сначала посеяли. А чтобы посеять, надо вспахать землю.

— Правильно, хлеб начинается с пахоты, — сказал Санька. — Чего тут непонятного?

— Подбрось-ка ребят к Бородину, — попросил дядя Леша шофера, который привез обед. — Дело у них к нему.

А ребятам он сказал:

— Поезжайте и спросите. Он пашет, он и объяснит.

Димке было неудобно ехать с таким вопросом к незнакомому человеку, но Санька толкнул его в плечо:

— Давай промчимся.

Позади машины клубилось пыльное облако, а в лицо бил теплый воздух полей.

Санька наклонился к самому уху Димки и предупредил:

— Только держи с Бородиным ухо востро, он мужик языкастый.

Оказавшись на другом поле, Димка удивился. Здесь уже обмолотили пшеницу и по полю сновали тракторы, сволакивали кучки соломы к огромному скирду. А дальше прокладывал черные борозды трактор с плугами.