с ним в ногу. Количество не осуществленных на острове проектов не исчерпывается каналами и «Новым Петербургом». Вспомним о том, как не стал Васильевский центром новой столицы, как не воплотился в жизнь план «идеального города», разработанный Ж.-Б. Леблоном. Помянем и мещанина Торгованова с его фантастическим по тем временам предложением: прорыть тоннель под Невой, соединив тем самым Васильевский остров с материком. Государь император, правда, не одобрил полет мысли изобретателя, повелел выдать ему 200 рублей и обязать впредь упражняться только «в промыслах, состоянию его свойственных». Ближе к нашим временам из-за отсутствия инвесторов канул в небытие проект офисно-делового центра «Башня Петра Великого» в западной части острова. Похоже, что genius loci[6] Васильевского острова до сих пор «держит оборону» и не спешит перестраиваться на новый лад. Хотя новые инвесторы и свежие проекты в изобилии валятся на остров. И не всегда стражу Васильевского удается с ним справиться. Так, несмотря на протесты общественности и специалистов безнадежно испорчен вид с Троицкого моста на Стрелку. «Градостроительные ошибки» (здания новой товарно-фондовой биржи и жилого комплекса «Финансист»), видимо, навсегда не вписались в одну из лучших панорам Петербурга.
Что ж, посмотрим, чем еще будет знаменателен для «Васьки» век XXI-й.
Подземный переход
Извлечения из книги гражданского инженера Н. Г. Кудрявцева «Для домовладельцев города С.-Петербурга» (Типо-Литография Р. Голике, 1889)
«Кто не управлял домом, т. е. не вёл домового хозяйства, тот не может себе представить, сколько разнообразных занятий и какой тяжёлый труд представляет ведение рационального хозяйства по домовладению <…> Обыкновенно домовое хозяйство ведётся самым первобытным способом и все неудачи и убытки приписываются случайности <…> Квартиры сдаются первому встречному без получения предварительных сведений, где наниматель жил раньше, уплатил ли квартирные деньги и в каком состоянии оставил квартиру. Наёмная плата запускается <…> Ремонт строений отдают подрядчику без всякого договора, цена не условливается, а затем окажется, что работа произведена ненадлежащим образом, цены высокие и прочие неудовольствия».
И г-н Кудрявцев, решив помочь бедным домовладельцам, приводит примерные цены на строительные работы: за подшивку потолка под штукатурку рустиком с обложением фриза за квадратную сажень – 50 коп., а то же по-польски – 40 коп.; сложить изразчатую или срединственную печь без камеры – 12 руб., а с камерой – 15 руб.; вынуть старую раму и поставить вместо неё новую на закрепы с остеклением – 40 коп.; исправить форточку – 20 коп; сделать новый подоконник – 1 руб.; окрасить за два раза подоконник охрой – 15 коп.
И так далее, и тому подобное. Кроме того, г-н Кудрявцев дает домовладельцам ещё несколько ценных советов:
«Вставлять рамы следует в сухую погоду, самое лучшее класть между рамами вату; для экономии вниз можно купить дешёвую, а сверху положить хорошую. Полезно между рамами ставить стакан с серной кислотой не более 1/4 стакана, так как кислота, поглощая сырость, значительно увеличивается в объёме и может разлиться из стакана».
«Слесарные работы настолько сложны, что никаких правил предложить нельзя, кроме того, чтобы <…> работу сдавать мастеру, лично известному своей добросовестностью и не гнаться за дешёвыми ценами».
Кажется, советы г-на Кудрявцева не потеряли своей актуальности до сих пор. Мы, конечно, не ставим стаканчики с серной кислотой между рамами, но по-прежнему ищем мастера, «лично известного своей добросовестностью», и, хоть и стараемся сэкономить при ремонте квартиры, понимаем, что «гнаться за дешёвыми ценами» – себе дороже.
И последняя цитата из полезной книги «Для домовладельцев города С.-Петербурга»: «Всякая яма, вырытая на улице или площади, должна быть засыпана и место замощено и открыто для проезда в 3-х дневный срок; если же этого срока окажется недостаточно, то на продление оного испрашивается разрешение Городской Управы».
Что ж, прыгая через колдобины разрытой вследствие вечного ремонта N-ской улицы (название, думаю, каждый подставит своё) и поминая тихим добрым словом власти предержащие, вспомним гражданского инженера Кудрявцева, призывавшего к разумному ведению городского хозяйства ещё в далёком 1889 году.
«Апраксин – биржа мелочная…»
Сегодня снова я пойду
Туда на жизнь, на торг, на рынок…
Велимир Хлебников
Театр начинается с вешалки, а город – с рынка.
Это не значит, что каждый приезжий проникает на Невский проспект, к примеру, через Кузнечный рынок. Просто каким бы ни было ядро города – крепость, кремль, монастырь, город начинает жить с момента образования в нём рынка. И Петербург не является исключением. Поэтому, зная точную дату основания города, с твёрдой уверенностью можно сказать: рынок – практически ровесник Петербурга. По свидетельству историка А. Богданова, первый рынок возник на Городском острове (Петроградской стороне), на Троицкой площади. Там же позднее появился и первый мазанковый Гостиный двор.
В расположении рынков, как в зеркале, отражаются рост и развитие города. Рынок внимательно следит за градостроительными идеями «сильных мира сего». Задумал Петр I сделать центром нового города Васильевский остров – рынок моментально перебирается туда.
Но рынок ещё и диктует, «корректирует» замыслы царей и зодчих: неудобно подвозить товары и припасы на острова – и центр города начинает формироваться на материке, игнорируя все блистательные планы именитых зодчих.
И уже из первых описаний Санкт-Петербурга становится понятным, что в молодом городе, казалось бы, стихийно, формируется целый торговый квартал. Позднее Николай Анциферов (правда, не он первый) назовет его «утробой Петербурга». И действительно, на сравнительно небольшом пространстве, которое «омывают мутные воды Фонтанки и Екатерининского канала», располагались и дошедшие до наших дней Гостиный и Апраксин дворы, Никольский и Сенной рынки, и забытые сейчас Горсткин, Александровский и Покровский рынки, и совсем уж экзотические места, вроде Обуховской толкучки.
Апраксин двор. Сейчас мы не разделяем его на два рынка – непосредственно Апраксин и Щукин дворы. Долгое время они мирно сосуществовали, каждый имел свою собственную «физиономию» и принадлежал разным хозяевам.
Щукин двор возник в екатерининскую эпоху, когда купец Иван Щукин приобрёл усадьбу графа Чернышёва для «личного жилья» и торговых нужд. На Щукином дворе торговали всем – одеждой, зеркалами, картинами, съестными припасами, в том числе ягодами и грибами. Особенно славились щукинские фруктовые ряды. (Обычай торговать «рядами» – очень старый, существовавший ещё в Древней Руси. Каждый ряд, как правило, имел свою специфику – там, где продавали овощи, не водилось мясных лавок, а сурожский товар никогда не перемешивался с холщовым.)
Описывая пустынный заколоченный Щукин двор 1920-х годов, Н. Анциферов прежде всего отмечает уцелевшую вывеску «большой фруктовый ряд».
Петербургские огороды[7]
Представление о Петербурге и Петербургской губернии как о местностях с капризным климатом, для земледелия не очень-то приспособленных, конечно, правильно. Но наши предки задолго до
