поведения, как ты разговариваешь и, конечно, костюмы.
– Костюмы?
– Разумеется, талант и креативность тоже.
– Если я скажу, что считаю все это дерьмом, сойдет за креативность?
– Смешно, как всегда, – заметила тетя, даже не улыбнувшись. – Во-вторых, так как нынешний год юбилейный, сотый, призов будет больше, что означает, – она смерила меня колючим взглядом, – больше денег, чем в какой бы то ни было другой год. Первое место – триста тысяч долларов. Второе – двести тысяч. Третье – сто тысяч долларов и трактор. Согласна, это странно, но, раз дают, придется брать. А еще есть специальный приз Мисс Рози, его дают за симпатии и популярность. – Тетя ДиДи заметила выражение моего лица, которое Лэйси называла «морда отдыхающей лошади», пустое и ничего не выражающее: – Впрочем, пожалуй, Мисс Рози мы во внимание брать не будем и сосредоточимся на призовых местах.
– Хорошо, – вздохнула я. – Это были две вещи, которые я должна знать о конкурсе. А что третье?
– Я говорила, что буду защищать тебя, но все же… – Тетя на некоторое время замолчала, а потом продолжила: – Прошу тебя держаться подальше от доктора Беллингема.
– Кто такой доктор Беллингем?
– Единственный судья мужского пола – и по совместительству пластический хирург доброй половины дам, задействованных в конкурсе.
– Не вполне понимаю, как избегать его, если я участвую в конкурсе.
– Ты не должна его игнорировать, просто не оставайся с ним наедине. Он давний друг конкурса, но он… как бы так сказать… небезопасен. Он скажет тебе, как восхищается тобой. Потом объяснит, что не так в твоем внешнем виде, а потом к тебе пристанет. – Тетя наверняка заметила, как меня перекосило на этих ее словах. – За эти годы я научилась с ним справляться, а вот ты, пожалуйста, держись подальше.
Должно быть, речь шла о каком-то конкретном инциденте, потому что тетя ДиДи вздрогнула, словно что-то вспомнив, и добавила:
– Этого человека нужно было бы кастрировать десятки лет назад.
– Звучит все лучше, м-да.
Тетя улыбнулась своей фирменной улыбкой.
– Все будет хорошо. Просто общайся с другими участницами. Заводи друзей. Вместе вы сила.
– Хорошо, но никаких шляпок. Эту черту я переступать не собираюсь!
Тетя поджала губы, словно говоря: «Это мы еще посмотрим».
– Никаких шляпок, – повторила я. – Разве что мой старенький стетсон[4]…
– Ни в коем случае! – взвизгнула тетя. – Это отвратительно!
Что ж, кажется, мы достигли некоторого компромисса.
Неожиданное мяуканье поблизости напугало меня, и я оглянулась в поисках моего драгоценного, старенького котика, который медленно направлялся ко мне, потягиваясь на ходу. Я бросилась навстречу и провела рукой по шерсти Жмурика, прежде чем заметила почту, которую бросили в щель входной двери. Один конверт был ярко-розовый, и, даже не открывая его, я знала содержимое этого письма. Уведомление о конфискации имущества. Черт!
Каждый прием пищи, каждый громкий смех, каждая игра в «Фазу 10»[5] проносились в моей голове. Этот дом был единственным кусочком жизни с мамой, который у меня остался. Если это письмо было похоже на предыдущее, значит, у меня меньше месяца, чтобы раздобыть кучу денег.
– Послушай, дорогая, – тетя ДиДи облизала губы и опустила глаза так, как будто собиралась в чем-то признаться. – Эти деньги могли бы помочь нам обеим. Лечение твоей мамы… она не могла его оплачивать целиком…
– Поэтому я опустошила все кредитные карты, – сказала я, думая о голосовых сообщениях от коллекторов, которые сегодня получила.
– Но поездка в Хьюстон к тому специалисту, – продолжала тетя, отводя взгляд. – Это стоило значительно больше.
У меня во рту пересохло.
– Мама сказала, что нашла на это деньги.
– Ну, в общем, да, – тетя посмотрела прямо мне в глаза. – Она нашла. А я сказала ей, что это я нашла деньги. Но на самом деле я взяла крупную ссуду на свой бизнес.
Ложь внутри лжи. Когда-то наша семья была честной, открытой и между нами все было прозрачно, но теперь, кажется, мы были настолько заняты заботой друг о друге, что забыли об одной маленькой вещице. О правде.
– На какую сумму ты оформила кредит?
– Сорок тысяч, плюс-минус, и к концу лета они мне очень пригодятся, – ответила тетя ДиДи. – Так что теперь ты понимаешь, как важно, чтобы ты участвовала в конкурсе. И не просто участвовала, а победила.
Среда
РАСПИСАНИЕ КОНКУРСА КРАСОТЫ ДВОРЦА РОЗ: ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
РЕГИСТРАЦИЯ: с 15:00 до 17:00. Пожалуйста, приезжайте в указанное время, поскольку в случае опоздания возможны затруднения при попытке попасть на территорию. Из-за репутации конкурса, а также из-за празднования столетия были приняты повышенные меры обеспечения безопасности. Сразу после прибытия и регистрации вы будете размещены в комфортабельных апартаментах и даже не заметите дополнительных мер, принятых для обеспечения безопасности наших конкурсанток, судей, персонала и посетителей.
ПРИВЕТСТВЕННЫЙ СБОР: с 18:30 до 20:00. Мы приглашаем всех в Главный бальный зал для знакомства и общения с другими участниками конкурса красоты этого года. Вы также увидите победительниц прежних лет, встретитесь с судьями и получите возможность обрести новых друзей. По традиции на этот вечер нужно надеть вашу самую лучшую шляпку!
ВЕЧЕРИНКА ДРАГОЦЕННОСТЕЙ И САМОЦВЕТОВ с 21:00 до полуночи. Мы счастливы пригласить вас Зал цветов на вечеринку Всего, Что Блестит, где вас будут ждать напитки, легкие закуски и, конечно, танцы.
Список дел Дакоты:
Победить. Ха-ха.
Три
Истинные участницы конкурсов красоты по всему миру готовы убить за то, чтобы кто-то оплатил им регистрационные взносы на мероприятие уровня Дворца Роз. Так что, честно говоря, я должна была быть благодарна за то, что Лэйси вытолкала меня на главное мероприятие года в нашем городе.
Когда я собирала в сумку все необходимое для ночевки, в том числе резинки для волос, запасные носки и потрепанный блокнот, в котором иногда что-то записывала, взгляд упал на стопку книг, пылившихся в углу спальни. Вопреки всем моим усилиям игнорировать учебник по лабораторным процедурам и «Руководство ветеринара» Мерка[6], мой разум отсчитывал месяцы с тех пор, как я покинула свою программу. Пятнадцать. Именно столько времени прошло с тех пор, как я уведомила администрацию Корнелла о том, что беру отпуск, чтобы уехать домой и заботиться о маме, – несмотря на ее протесты. Я планировала вернуться, но этого не произошло. А теперь я собиралась заменить то, что могло бы быть докторской степенью, на корону – если, конечно, повезет. Едва ли я могла ожидать, что жизнь пойдет в таком направлении.
Наконец я швырнула в сумку платье и расческу, а затем
