грохот, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что прибыла группа и устраивается на маленькой сцене. Я люблю эту группу — мы видели их уже несколько раз, и они одни из моих любимых. Они делают эти поп—техно—рок ремиксы на старые песни, которые чертовски злые.
— Итак, Медвеженок Джей…
Голос с другой стороны стола привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь, чтобы встретиться с ухмыляющимся лицом Лео. Объективно, он великолепен. Невысокий и худощавый, с волнистыми волосами цвета меди, россыпью веснушек на носу и пронзительными зелеными глазами, в которые я заглядывал слишком много раз, когда вонзал в него свой член.
Он был моим первым парнем. У нас не совсем сложилось, но, к счастью, мы остались друзьями, и, что удивительно, между нами очень мало неловкости. Его парень, Маркус, единственный новичок в нашей группе, но он классный и хорошо вписывается, ничуть не смущаясь того, что мы с Лео все еще флиртуем так, как могут только старые любовники.
— Ходят слухи, — продолжает Лео, его взгляд быстро перемещается на Сейдж, затем обратно на меня. — Что твои будущие братья очень горячие.
Он улыбается во все зубы и милая ямочка появляется на его щеке, и я не могу не ответить ему тем же, прежде чем поворачиваюсь и свирепо смотрю на Сейдж. Она безропотно пожимает плечами, жуя луковое колечко.
— Тебе следует как-нибудь вечером захватить их с собой, — предлагает Лео.
Сейдж издает сдавленный звук, который, как мне кажется, должен означать смех.
—Пффф, я бы не стала задерживать дыхание, Лео, ибо умрешь. Прошло три недели с тех пор, как Джей познакомился с ними, и ты думаешь, он пригласил меня на семейный ужин? Нет. Ни разу!
Сейдж морщит носик, и Лео находит это очень забавным, наклоняясь вперед и подпирая подбородок рукой, как будто ждет пикантных сплетен.
—О! Интересно. Так ты держишь этих красоток при себе? Я понимаю, как обстоят дела, друг.
Лео прищуривается, глядя на меня, а его парень хихикает.
—Это неправда! Я просто…Я ...
Затрудняясь с ответом, мои щеки становятся все более горячими, и все больше участников группы прекращают свои занятия, чтобы присоединиться к разговору. Дело не в том, что я не хочу приглашать Купера на встречу с бандой, я просто пока не хочу этого делать. Так что да, может быть, я действительно хочу оставить его при себе. Ну и что? Можете называть меня эгоистом, если хотите.
— Сначала я бы хотел узнать его получше, — наконец удается сказать мне.
— Его? — Лео приподнимает медную бровь.
Блядь.
— Их. Сначала я хочу познакомиться с ними получше. Я сказал их.
Я делаю большой глоток своего напитка, надеясь, что холодная жидкость хоть как-то охладит жгучий румянец, поднимающийся по моей шее.
—Ты, конечно же, сказал не так. Ты сказал “его”, — добавляет Лулу, ее глаза сверкают, как это бывает всякий раз, когда она собирается покопаться в чьей-то личной жизни.
К счастью, моя лучшая подруга сжалилась надо мной и сменила тему. Ну, вроде как сменила тему.
—Мама Мария сказала, что я могу прийти на свадьбу с парой, — говорит Сейдж.
—О! Выбери меня! — восклицает Лео. —Мамочка Мария будет выглядеть чертовски красиво.
За столом раздается одобрительный шепот, и на сердце у меня становится теплее от того, как сильно мои друзья обожают мою маму. Ее прозвище появилось, когда нам было по шестнадцать, потому что она в буквальном смысле слова наседка для всех, кого я привожу домой. Она кормит их всех и хлопочет вокруг них. За этим столом нет ни одного человека, включая новичка, который не плакал бы у нее на плече, не ел за ее столом и не спал на ее диване. Когда мы с Лео расстались, я думаю, она была более опустошена, чем я. Как только она встретила Маркуса, она воскликнула, что он в любом случае гораздо больше подходит Лео.
Как я всегда говорил, у Марии Дюран огромное сердце и более чем достаточно любви для всех. Возможно, у нее был только один биологический сын, но она любит их всех, как своих собственных.
Прежде чем кто-либо успевает снова поднять тему близнецов, менеджер бара выходит на сцену, обращаясь к толпе с хриплым приветствием.
— Поехали!
Сейдж кричит, толкая человека, сидящего рядом с ней. Мы все выбегаем из кабинки и пробираемся сквозь толпу к передней части сцены. Свет тускнеет, и машина, установленная сбоку, выпускает синтетический дым, который наполняет комнату сказочной дымкой.
Группа начинает с оптимистичной кавер—версии в стиле техно на песню, которую я не узнаю, но Сейдж, должно быть узнала ее, потому что шепчет мне на ухо текст, сбиваясь с мелодии. Мы танцуем рядом друг с другом добрый час, напевая и раскачиваясь, наши плечи соприкасаются, когда мы погружаемся в музыку. В какой-то момент Сейдж исчезает и возвращается мгновение спустя с хитрой ухмылкой.
— Что ты сделала? — кричу я, перекрывая ритм барабанного соло позади меня. Она не отвечает, вместо этого наклоняется вперед и оставляет небрежный поцелуй на моей щеке. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она что-то замышляет.
Мне не приходится долго раздумывать, потому что как только в музыке наступает затишье, скрипучий голос вокалиста обращается к толпе. Это небольшая толпа, но приветствия, которыми они отвечают, достаточно громкие, чтобы проникнуть вам в душу.
—Для тех из вас, кто является здесь постоянным посетителем, вы должны знать, что раз в месяц в баре проводятся вечера с открытым микрофоном. И я слышал, что в этой компании есть кто-то, кто несколько раз пробовал свои силы в этом деле и действительно чертовски хорош .
Мой желудок сжимается. Краем глаза я вижу, как Сейдж кивает в ответ.
—Я также слышал, — продолжает он, — что этому кое-кому нравится следующая песня, так что я был бы очень рад, если бы он присоединился к нам на сцене.
О Боже... Нервы гложут меня изнутри, пока я готовлюсь к его следующим словам, и все детали, включая самодовольное выражение лица Сейдж, встают на свои места.
— Джейми Дюран, тащи сюда свою задницу, приятель.
Мои друзья сходят с ума, кричат и улюлюкают, подталкивая меня ближе к сцене. Все это время мое сердце набирает темп, стуча сильнее, чем любое барабанное соло.
Дело вот в чем — я люблю петь. Всегда любил. И да, я выступал на вечере открытого микрофона один или два раза,
