«Жрецы? Чьи жрецы? Айокана?» — подумал Блейд. Если сталкиваешься со священнослужителями, то, скорее всего, увидишь какой-нибудь религиозный обряд — из тех, которые чужеземцам лучше не прерывать, если они дорожат своим здоровьем. А потому Блейд решил сидеть в укрытии, ждать и смотреть, чем станут заниматься эти люди, появившиеся на берегу.
Удрать в данный момент представлялось невозможным: в ярком свете факелов его тут же заметили бы, и двести воинов бросились бы в погоню. Так что Блейд устроился поудобнее, решив действовать по обстоятельствам.
Бросив якоря, воины сложили весла и стали выбираться на берег, прыгая в воду и шустро выскакивая на песок, где они выстроились в две шеренги от носа каждого судна вглубь суши. Затем пришел черед жрецов. Не прекращая пения, они вылезли из лодок, сняли с поясов висевшие там мешки и направились вперед, держа их высоко над головами. Ступив на сухой песок, предводители каждой группы выкрикивали одно слово:
— Нолк!
Все жрецы тут же падали на колени, осторожно опуская мешки перед собой. Вскоре тишину, нависшую над берегом, нарушало лишь дыхание множества людей.
«Точно, какой-то религиозный обряд», — подумал странник.
Он уже сожалел, что не бросился бежать, заметив этот бледный свет над озером. Теперь ситуация представлялась опасной. Но жрецы вроде бы не собирались карабкаться вверх по склону, и Блейд надеялся, что его ложе из веток останется незамеченным.
Подняв с земли мешки, облаченные в оранжевое достали оттуда по большому изогнутому ножу, а также маленькие фляжки из желтого металла. Быстрыми движениями они принялись надсекать кусты, росшие перед ними, затем каждый опустил кончик истекавшей соком ветви в бутылочку. Через некоторое время они осторожно положили ветки рядом с собой. Блейд обратил внимание на срезанные концы — теперь они блестели черным цветом.
Снова поднявшись на ноги, жрецы запели, потом сделали по два шага вперед, опять упали на колени — и ритуал повторился. Резкий удар ножом — обрезанный конец в бутылочку — ветвь в сторону. Снова и снова, раз за разом. Блейд понял, что они медленно, но верно продвигаются к нему и к тому месту, где он сломал не меньше дюжины кустов, устраиваясь на ночлег. Ему стало не по себе по спине пробежали холодные мурашки.
Все увеличивая перерывы между срезанием кустов, Жрецы растянулись в длинную цепочку — примерно в четверть мили. Блейд оказался где-то в середине ее. За священниками следовали воины, поднимавшие с земли срезанные кусты с такой нежностью, словно это были новорожденные младенцы, и относившие их к пирогам. Если только эти люди не страдали слепотой, они в самом скором времени должны были наткнуться на постель Блейда.
Ему не пришлось долго ждать: два жреца внезапно умолкли, а через несколько секунд гневно завопили. Бросившиеся к ним жрецы и воины с причитаниями сгрудились вокруг кучи наломанных веток. Блейд увидел, как два одетых в оранжевые туники человека, подняв по сломанному кусту, принялись отчаянно жестикулировать. Он не мог разобрать ни единого слова, но тон их безошибочно свидетельствовал о возмущении и гневе.
Теперь разведчику стало ясно, что он совершил святотатство, сломав несколько кустов, а значит, надежды установить дружеский контакт с местным населением растаяли как дым.
Он подавил искушение броситься бежать, так как опыт и инстинкт подсказывали, что далеко ему уйти не удастся. Скорее всего, он даже не успеет вылезти из зарослей… А если вылезет, то что?.. Ему совсем не хотелось нестись, как зайцу, с двумя сотнями вооруженных воинов за спиной.
В данных обстоятельствах лучше оставаться там, где он сидел, и в случае нужды вступить в схватку. Варвары уважают и ценят храбрость и умение сражаться; может быть, когда он покажет свое искусство, воины решат взять его в плен, а не убивать на месте. Конечно, еще оставались жрецы, а священнослужители всегда непредсказуемы… Впрочем, терять Блейду было нечего.
Стараясь производить как можно меньше шума, он выполз из своего укрытия и какое-то время сидел на корточках за кустами. Когда воины направились вверх по: склону, разведчик встал в полный рост, и они тут же увидели его. Первые двое победно завопили, остальные, от-; правившиеся на поиски, повернулись, разглядывая чужеземца. Люди в оранжевых туниках, сгрудившиеся вокруг сломанных кустов, тоже что-то громко закричали и уставились на Блейда. Он заметил мечи и топоры, поблескивающие в свете факелов. Не убегая и не прячась, разведчик спокойно стоял, сложив руки на груди.
К нему направились два первых воина — шли они неторопливо и осторожно, чтобы не повредить кусты. Отодвинувшись на несколько шагов влево, Блейд принял боевую стойку, используемую в рукопашном бою: перенес вес тела на передние части стоп и сжал кулаки. Каждый из воинов держал меч в правой руке, а топорик — в левой, и Блейд сосредоточил внимание на этих топорах: если их бросали, то дело обстояло куда хуже, чем хотелось думать. Он предпочел бы, чтоб воины подошли поближе — так близко, чтобы он мог использовать приемы каратэ.
Разделившись, воины стали удаляться друг от друга, огибая Блейда с двух сторон. Он отошел назад, стараясь держать оба фланга в поле зрения/Противники разошлись еще дальше, снова пытаясь обойти его, и теперь в результате своих маневров оказались слишком далеко друг от друга. Воину, находившемуся справа от Блейда, требовалось сделать лишь один шаг — и между ним и чужеземцем не останется больше никаких препятствий.
Наконец он сделал этот шаг. Блейд стремительно прыгнул, приземлившись рядом с противником; затем правый кулак разведчика со всей силой врезался ему в челюсть. Воин откачнулся, его глаза выкатились из орбит, и он рухнул на спину, выплевывая окровавленные зубы. Приемом каратэ Блейд сломал ему запястье и перехватил в воздухе вылетевший из руки меч. В это мгновение в атаку бросился второй воин, занося клинок и приготовив топорик. Блейд оказался быстрее — один взмах мечом, и голова нападающего развалилась надвое, точно спелая дыня.
Теперь он был неплохо снаряжен и, повернувшись к остальным воителям, потряс над головой мечом и топором, блестевшими в свете факелов. Его мощный голос раскатился над гладью озера.
— Идите сюда, мужчины! Если, конечно, вы мужчины и храбрые воины! Вас — двести, я — один. Битва на равных, не правда ли? Или надо тысячу ваших, чтобы вступить в схватку с одним настоящим бойцом?
Оскорбления вызвали именно ту реакцию, на которую он надеялся, — облаченные в синее люди злобно заворчали, то ли угрожая, то ли проклиная его. Разведчик переменил позицию, взобравшись выше по склону. К нему приближалась следующая пара воинов.
