— Я была там пока училась в университете, но сейчас, когда наступили каникулы, вернулась, — говорю я тем вежливом тоном, который постоянно использовала на протяжении последних восьми месяцев. Но в груди бешено бьется сердце, и кровь бурлит по венам, разнося ту же тоску, которую я чувствовала к нему, когда я уходила. — Подожди-ка минутку. Так ты знал, что я была там?
Он обходит Лилу и останавливается прямо передо мной. Миша один из немногих парней, которые выше меня, и я должна приподнять голову, чтобы встретить его взгляд.
— Я понятия не имел, где ты была, до сегодняшнего утра, — говорит он. — С тех самых пор, как ты никому не сказала, куда ушла.
Боль в его голосе пронзает мое сердце и телефон в моем кармане, хранящий сообщение голосовой почты, весит уже тысячу фунтов.
— Прости, просто мне нужен был перерыв от этого места. Это было... все было... ну ты знаешь, как это было.
— Нет, я не знаю, как все было, — он облокачивается на багажник, словно собирается упасть. — Поскольку ты исчезла и не сказала куда, черт побери, направилась.
Мне нужно уйти прежде, чем он затронет мои чувства, и все мое самообладание испарится. Поднимая сумку с земли, я махнула ему на прощанье.
— Было мило поболтать с тобой снова, но мы были в дороге около двенадцати часов и все, что мне хочется сделать - это лечь.
— Я не так уж и устала, — говорит Лила, и я давлю на нее умоляющим взглядом. — О, постой-ка, может и да, — фальшиво зевает она.
Я спешу к боковой двери своего дома, но Миша блокирует мой путь, и его рука опускается на машину, словно железнодорожный шлагбаум. Он втягивает кольцо на губе в рот со страстным выражением лица, словно может поцеловать меня или что-то подобное.
На секунду, мне хочется, чтобы он сделал это.
Он наклоняется к моему уху, понизив голос до интимного.
— Пойдем со мной куда-нибудь. Пожалуйста. Я ждал восемь месяцев, чтобы поговорить с тобой.
Я вздрогнула от огненной реакции моего тела, вызванной его голосом.
— Я не могу говорить с тобой, Миша, — мне сдавливает горло, когда я, отступая назад, боком наталкиваюсь на край машины. Слезы назревают в уголках глаз, но я не плакала в течение года и отказываюсь сломаться. Развернувшись на пятках, я бросаюсь к дому.
Он не зовет меня - это не в его стиле, но его взгляд сверлит отверстие в моей испорченной голове всю дорогу, пока я, наконец, не закрылась в своем доме.
Теперь я снова могу дышать.
Миша
Клянусь, я сплю. Элла стоит прямо передо мной и выглядит она так же, как Стейси Харрис - вульгарная болельщица, с которой мы учились в старшей школе, и которую однажды Элла избила за то, что Стейси насмехалась над девушкой в инвалидном кресле.
Это была одна из причин, которая заставила меня влюбиться в нее; огонь, страсть, и необходимость защищать изгоев, даже если это означает стать им самому. Она никогда не попадала ни под какую категорию - она была просто Элла - но сейчас она выглядит как долбанные Степфордские Жены 7. Она по-прежнему чертовски горяча, сексуальна, и эти длинные ноги, уходящие в бесконечность… Я представлял эти ноги вокруг своей талии неоднократно, и даже сейчас эти же картинки наводняют мою голову, хотя она и выглядит, как чужая.
Ее великолепные зеленые глаза стали расплывчатыми, словно ее угнетало что-то внутри. Она не рада меня видеть и это немного ранит, но еще больше выводит из себя. Элла начинает бессвязно твердить о том, что устала. Она обычно так делает всегда, когда хочет избежать серьезного разговора. Я наблюдаю, как шевелятся ее губы, желаю поцеловать ее так, черт возьми, дерзко, но знаю, она скорее всего пнет меня, если попытаюсь. Поэтому я склоняюсь к ней, вдыхая аромат ее волос, и умоляю пойти со мной куда-нибудь.
Потом она убегает по дорожке и запирается в доме. Я начинаю догонять ее, но фризби 8врезается в мою голову.
— Прости, чувак, — кричит Итан с ухмыляющимся выражением лица, перепрыгивая через забор, — выскользнуло.
Потирая голову, я хмурюсь на Итана.
— Очень во время, придурок.
Он поднимает руки.
— Я извинился. Ты просто стоял там весь потрясенный, как долбанный подкаблучник, и я подумал, что выведу тебя из этого состояния, — он поднимает фризби с асфальта и протяжно присвистывает на «Мерседес» подруги Эллы, когда обходит его, закатывая рукава. — Чья это ласточка? Постой-ка, это Эллы?
— Думаю, ее подруги.
Я смотрю на заднюю дверь ее дома, раздумывая, стоит ли ворваться вслед за ней и потребовать объяснений, почему она отгородилась от меня на восемь месяцев.
— С каких это пор Элла тусуется с людьми, которые водят машины, подобные этой? — спрашивает он, вглядываясь сквозь тонированные стекла.
— Она пропала на восемь месяцев, — возвращаюсь я к забору, который отделяет двор Эллы от моего, засовывая руки в карманы. — Черт его знает, кто она теперь?
Мне нужно выпить, хотя я не брал ни капли спиртного вот уже восемь месяцев. В день, когда исчезла Элла, без какой-либо записки или прощальных слов, я пришел в бухту, напился и выместил всю свою злость на лице Грэнтфорда Дэвиса. Появились полицейские, и арестовали меня за то, что я был пьян и совершил нападение. Я все еще на испытательном сроке, поэтому вынужден ходить на курсы по управлению гневом в течение некоторого времени. Мне действительно хорошо удавалось контролировать это дерьмо, но спустя пять минут после возвращения Эллы, я был близок к тому, чтобы покончить с этим.
Сейчас я направляюсь на кухню, хватаю бутылку пива из груды льда, и оседаю на диване между блондинкой и брюнеткой.
Блондинка хихикает.
— О, Боже, неужели плохой парень Миша, наконец-то, вернулся?
Я не могу вспомнить ее имени, но подыгрываю.
— Совершенно верно, крошка.
Затем делаю глоток пива и хороню свою боль вместе с Эллой. Она единственная девушка, которая когда-либо была способна довести меня до такого краха. Единственная девушка, которая не хотела меня.
ГЛАВА 3
Элла
— Полагаю, это был Миша? — Лила бродит по моей кухне, затягивая свободную ленту на талии своего цветочные платья. — Он гораздо симпатичнее, чем на рисунке.
— Да, это был он.
Я пинаю коробку по испачканному линолеуму на полу и включаю свет. Дом выгляди по-прежнему: тематические цвета семидесятых, плетеные стулья вокруг стеклянного стола, желто-коричневые столешницы.
— Итак, твой отец живет здесь? — Лила обходит маленькую кухню, и ее взгляд задерживается на столешнице рядом с раковиной, где выстраиваются стеной пустые бутылки.
