мазохизм, некрофилия, а также многие случаи гомосексуальных влечений.
Это мне удалось доказать экспериментально [23,27] и подтвердить в исследованиях на людях [23].
В частности, я вырастил самцов собак, у которых разные извращённые формы полового поведения полностью исключали нормальную сексуальность во взрослом состоянии. И это возникало по механизму сочетательного рефлекса — при условии отсутствия адекватного общения в раннем возрасте со сверстниками своего биологического вида [23,27].
Что же касается именно гомосексуализма, то мне удалось впервые создать цельную концепцию этой аномалии, возникающей, однако, разными путями [23].
* * *
В Уголовном кодексе СССР в те годы существовала введённая по личному распоряжению Сталина чудовищная по абсурдности, я бы даже сказал, преступная статья, отражающая преступность всего тогдашнего режима, — об уголовной наказуемости многолетними сроками заключения в концлагерях тех мужчин, которые имели гомосексуальное влечение и формировали гомосексуальные пары.
Мне довелось стать первым из учёных в СССР, кто выступил тогда — с научных позиций — в защиту этих людей.
Осторожность потребовала, чтобы в первой публикации я прикрылся фамилией известного в те годы сексолога профессора А. М. Свядоща [44][6], лишь потом издал собственную книгу [23].
И всё же я угодил под следствие.
Оказалось, что меня, учёного, проводившего анкетные опросы среди гомосексуалистов, заподозрили в том, что я… — сам гомосексуалист, а с помощью как бы научных анкет пытаюсь налаживать новые личные гомосексуальные связи…
Тогда впервые Бог познакомил меня с двумя крайними типами следователей.
Один из допрашивавших меня был сам — по своим мерзким душевным качествам — преступником.
… Ведь в разные государственные силовые “структуры” — идут кто? “Здоровую” часть этого контингента составляют те, кто ради блага других людей готовы жертвовать собой в борьбе с социальным злом. Но другие идут туда “работать” ради удовлетворения “на законном основании” своих самых низменных агрессивных, садистских качеств! Именно они — с наслаждением истязают своих жертв! И им не важно: виноват ли человек на самом деле? Не установление истины “правосудия” их беспокоит — а лишь личное влечение унижать, истязать, уничтожать других! Попав к ним в руки — хоть ты даже и ничего никогда не слышал о том, что тебе “вменяется в вину”, — не вырвешься! Потому, что оправдание подозреваемого не входит в личные планы таких воплощённых дьяволов. Их беспокоит лишь собственное полное садистское удовлетворение.
… И вот такой начал тогда меня допрашивать…
Но вскоре вмешался начальник отдела уголовного розыска. Он быстро оценил ситуацию, выпроводил за дверь следователя-дьявола, задал мне несколько вопросов с применением “невербальной суггестии” (см. ниже), был вполне удовлетворён ответами, определил, что у меня “медицинский” почерк, попросил написать “объяснительную записку” (что я, мол, — учёный), закрыл “дело” и отпустил с миром.
… Ну а преследование людей с отклонениями в сексуальной ориентации в России было отменено[7]. (За исключением, естественно, случаев совращений малолетних и сексуального принуждения).
Аутоидентификация видовая и импринтинг
В предыдущей главе мы рассмотрели, что не всегда представление человека о собственной половой принадлежности совпадает со строением его тела. Но есть ещё более “крутая” проблема — она касается субъективного знания о том, к какому биологическому виду ты относишься.
Не сомневаюсь, что большинству моих читателей кажется, что данное знание у всех врождённо. Но это — не так.
В научной литературе есть описание нескольких случаев, когда человеческих детей вскармливали и воспитывали в своих стаях обезьяны, волки или другие животные. Эти детишки бегали на четвереньках, ели ту еду, что и воспитывавшие их звери. А когда появлялись люди — они вовсе не признавали людей “за своих”, наоборот, вели себя с испугом или враждебно.
В специальных экспериментах я выращивал самцов собак до примерно двух лет — так, что они никогда в жизни других собак не видели: я их вскармливал искусственно, отняв от матерей ещё до того, как у них открывались глаза; потом они росли в изолированных клетках и общались только с людьми.
Их отношение к людям было прекрасным. Но когда я их впервые сводил с другими собаками (очень даже дружелюбно к ним настроенными) — их ужас при виде этих “чудовищ” был чрезвычайным: они падали на спину и застывали в каталептических позах! Они так могли лежать в оцепенении хоть час и дольше! И лишь моё ласковое вмешательство постепенно возвращало их в нормальное состояние.
Радикально же отношение этих псов к другим собакам изменялось лишь тогда, когда они вдруг узнавали, что собаки-самки в состоянии течки являются источниками запаха половых феромонов… То есть, сексуальный фактор создавал условия для ускоренного процесса социализации.
Оказывается, что те псы прежде… вовсе не считали себя собаками… Они ощущали себя… — людьми.
Как и те человеческие дети, которых воспитывали обезьяны или волки, — считали себя обезьянами или волками.
Дело в том, что ощущение своей видовой принадлежности — не врождённо. Оно приобретается в определённый критический этап развития по механизму, названному первичной социализацией — в отличие от вторичной социализации, которая может долго и трудно происходить в более позднем возрасте.
Во время критического этапа первичной социализации происходит запечатлевание (imprinting) — взрослых особей своего вида (обычно — своих родителей) — и именно на этой основе и формируется ощущение своей принадлежности к тому или иному биологическому виду.
У человека этот этап длится с 2 до 6–7 месяцев (см. [1,7]). В это время и в последующие примерно два года психика ребёнка чрезвычайно чувствительна к нарушениям гармоничных отношений с матерью или человеком, её заменяющим. Как было выяснено во многих наблюдениях за развитием детей и в специальных опытах на обезьянах (H.F.Harlow и др.; обзор литературы см. [7]), нарушение этой гармонии (например, хотя бы длительное отсутствие в это время того взрослого человека, к которому произошёл “импринтинг”, попытки резкой замены такого человека другим воспитателем и т. п.) вызывает труднообратимые или даже необратимые нарушения в психическом развитии ребёнка, сказывающиеся и во взрослом состоянии. Это могут быть психологические трудности в общении с другими людьми, “нелюдимость”, повышенная агрессивность и т. д.
* * *
Механизм запечатлевания (импринтинга), однако, работает, обеспечивая не только первичную социализацию.
… Какие вообще есть механизмы обучения?
— Метод “проб и ошибок”.
— Сочетательный (“условный”) рефлекс.
— Изучение чужого опыта через вербальный (речевой) контакт, книги, радио, телевидение, кино.
— Подражание. И так далее.
Но есть ещё и импринтинг, о котором в России пока мало, кто знает.
В данном случае это — почти то же, что подражание, но только работает этот механизм именно во время соответствующих критических этапов развития в детстве. И его эффект — несравненно более силён.
Например, песни певчих птиц
