не входил? – спросил деда участковый.
– Никто, – ответил тот. – Вот так и просидел я здесь все это время.
Поблагодарив деда за ответственное отношение к делу, участковый отпустил его домой.
Прибывшая следственно-оперативная бригада приступила к работе. Судмедэксперт стала осматривать труп женщины, следователь – писать протокол осмотра места происшествия, а оперуполномоченный Гена Карасев вместе с участковым отправились опрашивать соседей.
Соседка справа от дома убитой, оказавшаяся молодящейся дамой лет пятидесяти, выстрелов не слышала. И никого не видела, чтобы вечером, а тем паче ночью к Ангелине Завадской кто-либо приходил в этот день.
– А вообще-то мужички-то к ней захаживали, – доверительно поведала она оперу Карасеву и добавила со знанием дела: – Один, знаете ли, такой высокий. Видный. Ходит прямо так, будто к спине доска привязана. Посещал он Ангелину сугубо по четвергам, ага. Верно, таков между ними был уговор. А другой, стало быть, поплотнее первого будет и росту среднего – говорят, какой-то большой начальник, – приходил по вторникам и субботам. Да, – спохватилась она, – в последнее время к ней еще повадился один студент. Молодой человек лет двадцати с небольшим…
– Почему это студент? – переспросил Геннадий Карасев.
– Потому что похож на студента, – немного помолчав, вполне убедительно ответила соседка Завадской. – Такой, знаете ли, нерешительный. Или стеснительный, как оно среди студентов и бывает. Те двое, что много старше его, заходили к Ангелине как к себе домой. А этот – и стучался как-то робко, и топтался рядышком, прежде чем войти.
Карасеву захотелось спросить (не без язвительности), какой вуз оканчивала соседка, ежели так здорово разбирается в студенческой психологии, однако вопрос был задан совсем иной.
– А вот вы сказали, что первые двое, что к Завадской как к себе домой заходили, постарше студента были, – проговорил он. – А сколько им лет, на ваш опытный взгляд?
– Тому, что прямой, как палка, и ходил по четвергам, точно под шестьдесят годов будет, – подумав, твердо ответила соседка. – А второму, который какой-то большой начальник, лет сорок. – Она снова немного подумала и добавила: – Может, сорок пять, но не больше.
– Вы знаете, как их зовут? – последовал новый вопрос опера Карасева. На что он получил ответ:
– Да нет, откуда! Не больно-то они и разговорчивы.
На этом допрос соседки, живущей справа, завершился.
Соседи слева – заспанный мужчина лет тридцати пяти и женщина, которая, очевидно, давно поднялась и уже переделала массу работ по дому, – выстрелов тоже не слышали. Правду они рассказали или все-таки слукавили – определить было практически невозможно. К тому же дома как соседей, так и Ангелины Завадской были основательные, бревенчатые. Так что вполне возможно, выстрелов соседи и правда не слышали. Они подтвердили, что к их соседке, что ныне с двумя дырками в левой стороне груди лежала на своей кровати, регулярно захаживали мужчины: высокий и прямой, как палка, лет под шестьдесят, и плотный, среднего роста, весьма смахивающий своими повадками на большого начальника. Третий, что посещал Ангелину Романовну Завадскую нерегулярно, был парень моложе ее лет на десять, а то и на все пятнадцать!
– Студент, наверное, – ответила соседка слева, и заспанный мужчина, соглашаясь с нею, кивнул.
Самые дельные показания как раз предоставил дед, что слышал выстрелы. Он видел и того высокого мужчину с прямой спиной, и плотного начальника «верно, из крупных», как выразился сам дед. Видел и студента «двадцати с чем-нибудь годов», и еще одного мужчину лет тридцати пяти, которого он заметил на крыльце Ангелины Завадской всего один раз и который, наверное, был случайным гостем. Как звали мужчин в годах, дед не знал, случайного гостя – тем более. А вот имя студента он назвал:
– Илья… Он сам так назвался однажды, когда стучался в двери Ангелины. Мол, это я, Илья, открой.
– И что, ему открыли? – поинтересовался Карасев.
– Открыли, – кивнул дед. – Ангелина даже что-то проворковала в ответ.
– А в каком часу ты слышал выстрелы, дед? – спросил участковый, мысленно упрекая себя за то, что не задал этот вопрос раньше.
– Дак это, часов где-то около двенадцати. А может, попозже малость, часу в первом, – последовал ответ.
– А что в отделение не сразу пришел? – задал еще один вопрос участковый.
– Так это, темно еще было. И потом, это я слышу хорошо, а вижу-то я не бог весть как! Расшибиться боялся. Как вечерние сумерки наступают, так я из дома и не выхожу. А потом, с ногами у меня беда, хожу едва… Дождался, когда светать станет – тогда и пошел…
Когда опер Карасев и участковый вернулись в дом Завадских, следователь и судмедэксперт рассматривали наручные мужские часы, что лежали возле ножки постельного шкафа. Рассматривали аккуратно, стараясь не стереть с часов отпечатки пальцев. Ремешок у часов был порван недавно. Наверное, их хозяин не заметил этого, и часы попросту слетели в руки. Чего опять-таки не заметил хозяин, чем-то сильно увлеченный. Верно, поисками денег и ювелирных изделий.
Часы были производства Чистопольского часового завода и имели два циферблата. Один, большой, заключал часовую и минутную стрелки. Другой, маленький, с левого боку большого циферблата, отмерял секунды.
– «Любимому сыну Илье в день его двадцатилетия от мамы. Восемнадцатого февраля тысяча девятьсот сорок четвертого года», – вслух прочитал гравировку на задней крышке часов следователь.
– Как вы сказали – Илье? – заинтересованно спросил Карасев.
– Да, – вскинул голову следователь.
– Ильей зовут некоего студента, что хаживал к нашей потерпевшей, – заявил Геннадий Карасев. – Свидетели говорили, что ему двадцать с чем-то лет. А этому, выходит, двадцать четыре?
– Ну да, двадцать четыре. Но из студенческого возраста, судя по годам, он уже вышел, – заметил следователь. – Ну, или почти вышел…
– Да это соседи его так окрестили. Из-за возраста, – пояснил Карасев. – Остальные-то, что посещали Завадскую, мужики солидные, в возрасте. Одному вообще под шестьдесят.
– И что он делал тут? Ему двадцать четыре, хозяйке дома тридцать восемь, – поинтересовалась женщина-судмедэксперт. – Что у них могло быть общего с такой разницей лет?
– Наверное, делал он то же самое, что и прочие мужчины, что захаживали на огонек к Завадской. И общих интересов особых вовсе и не нужно. Так, знаете ли, тоже бывает, – заметил судмедэксперту следователь, чем привел женщину в некоторое смущение.
– Так что, этот студент и убил, что ли, Завадскую? – задал вполне уместный вопрос участковый.
– Вполне вероятно, – в некоторой задумчивости промолвил следователь. – Что ж, одна версия у нас уже имеется… Убийство было совершено с целью ограбления… Ходил к женщине, ходил, получал от нее удовольствие, а потом позарился на ее украшения. Возможно, Завадская застала его во время грабежа, вот он ее и убил… Когда примерно была убита женщина? –
