за увеличением бронезащиты. В журнале от 27 октября 1943 г. артком ГАУ отмечал: «Противотанковые ружья Дегтярева и Симонова зачастую не могут пробить броню немецкого среднего танка. Поэтому необходимо создать противотанковое ружьё, способное пробивать на 100 метрах броню порядка 75–80 миллиметров, а под углом 20–25° пробивать броню 50–55 миллиметров». Даже «двухкалиберные» противотанковые ружья Дегтярева и тяжёлые «РЕС» с трудом удовлетворяли данным требованиям. Работы по противотанковым ружьям были фактически свёрнуты. [7]
Советские бронебойщики с противотанковым ружьём Дегтярева (ПТРД-41) в засаде в ходе битвы за Москву. Бронебойщик производит заряжание, кладёт один патрон в приёмник ствольной коробки. Перед бойцом гранаты: слева – Дьяконова 1933 года (РГД-33), справа – две противотанковые РПГ-40
По прошествии нескольких месяцев работы С.П. Непобедимого перевели на соседний завод № 524. Там он трудился по тому же распорядку, был занят на сборке и подгонке приёмного устройства для пулемётной ленты известной «машины» с русским именем «Максим». Следует отметить, что в действующей армии в тот период катастрофически не хватало автоматического оружия.
Например, в 132-й стрелковой дивизии, которой командовал другой наш земляк С.С. Бирюзов, было 1 647 чел., с 1 января 1941 г. поступило пополнение – 5 367 чел., т. е. 75 процентов от штата. Абсолютное большинство пополнения не служило в армии и не было обучено. Отмечалась большая засорённость пополнения осуждёнными – свыше 400 человек.
Система огня в таких условиях не являлась целостной, а сосредотачивалась отдельными очагами и весьма дырявыми. На каждый километр фронта приходилась одна пулемётная точка, два миномёта – на 1 км фронта.
«Дивизию необходимо пополнить большим количеством пулемётов и винтовок, тягловой силой (живой или механической)», – делал вывод С.С. Бирюзов. [8]
Из другого документа видно, что в сложившихся условиях в подразделениях дивизии использовались трофеи, что, вероятно, отчасти выручало, помогало восполнять имеющийся недостаток оружия и боеприпасов, техники, обмундирования. И в этом есть своя глубокая и полная правда войны: сражались, используя все имеющиеся возможности, обращали против врага его же оружие. И крестьянская сметливость, и хватка брали своё – всё шло в дело, всё использовалось для нужд армии. За этим документом хорошо просматривается больший жизненный опыт паренька из скопинской глубинки Сергея Бирюзова, вдоволь хлебнувшего лиха.
Пулемёт Максима обр. 1910
Станковые пулемёты «Максим» в годы Великой Отечественной войны продолжали оставаться одним из наиболее мощных видов стрелкового автоматического оружия. Высокая эффективность стрельбы, надёжность в эксплуатации обеспечили им почётное место в системе вооружения Красной Армии.
Тяжелейшее положение с автоматическим оружием, сложившееся в сухопутных войсках в начале войны, и невозможность значительного расширения производства сложных в изготовлении и очень дорогих ДС-39 заставило руководство Наркомата вооружения СССР вновь вспомнить о хорошо зарекомендовавших себя, старых, тяжёлых, но надёжных и относительно простых пулемётах «Максим». В 1942 году выпуск пулемётов «Максим» осваивает Ижевский мотоциклетный завод.
Красная Армия нуждалась в новом современном образце станкового пулемёта. Между тем, как хорошо известно, наши войска, безусловно, уступали врагу в техническом отношении. Немецкие соединения и части по сравнению с нашими имели больше автоматического оружия, автомобилей, средств механизации строительства оборонительных сооружений и дорог, лучше были обеспечены средствами связи и сигнализации.
Все армии фронтов у нас являлись чисто пехотными. Войска передвигались исключительно в пешем строю. Артиллерия была на конной тяге. В обозе преимущественно использовались лошади. В силу этого мобильность войск была крайне недостаточной. Наша пехота из-за отсутствия танковой и авиационной поддержки вынуждена была ломать оборону противника штыком и гранатой, неся при этом большие потери как среди рядового состава, так и среди командного, особенно младших командиров.
Сама жизнь подсказывала, что наиболее рациональный выход из него возможен только путём создания принципиально нового образца оружия, который совместил бы в себе мощь и высокую эффективность огня станкового пулемёта, и лёгкость, и манёвренность ручного. Однако в советских Вооружённых Силах станковые пулемёты «Максим» использовались вплоть до 1960-х годов.
И только после окончания Великой Отечественной войны в советских Вооружённых Силах завершилась длительная жизнь станкового пулемёта «Максим» (перешагнувшего 80-летний рубеж) – самого известного изобретения американского конструктора-оружейника Хайрема Стивенса Максима. [9]
К слову, для третьекурсников Бауманского института была установлена сокращённая рабочая смена в шесть часов. С. Непобедимый работал с восьми часов вечера и до двух ночи. Потом мчался домой и укладывался спать. А с девяти часов утра и до самого вечера слушал лекции преподавателей, приехавших из Москвы вместе со студентами. Учебный процесс в те годы отличался высочайшей требовательностью. Иметь хотя бы один «хвост» после сессии не позволялось. [2, с. 36]
Ещё до возвращения института из Ижевска в Москву, на четвёртом курсе, у них началась специализация. Направлением С.П. Непобедимого по рекомендации профессора Юрия Александровича Победоносцева, который в дальнейшем сыграл большую роль в его судьбе, стала ракетная техника. Он читал лекции по этому предмету и вёл у них практические занятия. Профессор Ю.А. Победоносцев был одним из создателей знаменитой ракетной установки залпового огня «катюша». В начале тридцатых годов он работал в легендарной Группе изучения реактивного движения. В ГИРДе были три проектно-конструкторских бригады, которые возглавляли М.К. Тихонравов, Ю.А. Победоносцев и С.П. Королёв. Бригада, возглавляемая Юрием Александровичем, сделала первую в нашей стране сверхзвуковую аэродинамическую трубу, создала прямоточные воздушно-реактивные двигатели на твёрдом топливе и впервые испытала их в полёте. Потом в Реактивном научно-исследовательском институте он разрабатывал теорию пороховых ракетных двигателей, которая была использована при создании «катюши». Уже позже преддипломную практику С.П. Непобедимый проходил в НИИ-1 (сегодня это Московский институт теплотехники), где, собственно, и зарождалась почти вся отечественная ракетная техника. В институте уже тогда шли разработки ракет на твёрдом и жидком топливе. Там, уже в 1944 году, начались работы над баллистическими ракетами большой дальности. Одно время Ю.А. Победоносцев был Главным конструктором этого института, позже МИТ возглавил Александр Давидович Надирадзе, будущий академик, дважды Герой Социалистического Труда.
Когда настал момент подготовки дипломного проекта, выбор темы для С.П. Непобедимого был несложным. К тому времени он очень увлёкся проблемами ракетостроения. Название темы его дипломной работы – «Ракетный комплекс повышенной дальности для борьбы с танками». Его научным руководителем стал профессор Ю.А. Победоносцев.
«Уже на преддипломной практике, – вспоминает С.П. Непобедимый, – у меня, студента последнего курса, был так называемый допуск к определённому кругу документов и материалов по разрабатываемой теме».
Некоторые документы были на немецком языке, а он его хорошо знал. Приходилось знакомиться с образцами трофейной техники, в том числе и с небезызвестными фаустпатронами. Это был, по существу, первый гранатомёт одноразового действия – лёгкое ручное динамореактивное
