Читаем без скачивания Битая ставка - Андрей Горняк

— Приехали,— сказал один из сопровождавших Игната, нажимая на «а».

Игнат соскочил с возка, помог снять корзины с продуктами, бутылью самогона и каким-то еще не известным ему грузом. Другие снимали с подвод что-то, завернутое в кустарного изготовления покрывала.

К ним подошел один из обитателей этого двора в военной форме и, спросив что-то по-польски у усатого, ушел вместе с ним. Второй, что был на их телеге за извозчика, после разгрузки повозок отвел их в глубь двора и вскоре возвратился. Двое других и Игнат уже умылись с дороги у колодца, стоявшего справа от домика, и сидели в просторной комнате, видимо, гостиной.

Вошедший и двое других, в дороге больше молчавших, начали между собою переговариваться на своем языке. Обращаясь к Игнату, они переходили на странную смесь польских и русских слов. Один из спутников спросил его:

— Пан проголодался с дороги?

— Да, есть малость.

— Зараз подкрепимся, отдохнем, а потом и за дело будем браться.

После обеда все приехавшие, кроме усатого, который так к ним и не возвратился, улеглись отдыхать, кто на широкой деревянной кровати, аккуратно застеленной солдатскими темно-серыми одеялами, кто на широкой лавке, что стояла у стены, а кто на земляном полу, покрытом соломой. Игнат вышел на порог. Но едва спустился с крыльца, как увидел приближающегося к нему часового.

— Пан, не можно!

— Тьфу!— рассердился Игнат.— До ветру сходить «не можно»?— И арестом указал в угол двора.

Часовой понимающе закивал.

Возвратившись в домик, Мещеряков застал своих сопровождающих смачно храпевшими после обильного обеда, смоченного несколькими стаканами самогона. В углу возле кроватей стояли уже извлеченные из самодельного покрывала винтовки, русские трехлинейки с примкнутыми к ним штыками. Игнат снял сапоги, пиджак и, не раздеваясь, лег на оставленное ему место — на лавку. Засыпая, опять беспокойно думал о предстоящем...

Проснулся Игнат, когда в хату заглядывали косые лучи предзакатного солнца. Он увидел: все лежали, но не спали, тихо переговаривались между собою.

— Тшеба вставать,— увидев, что Игнат не спит, сказал возница.

До наступления сумерек Игнат с двумя из сопровождавших сидели в доме. Других двух не было, они куда-то ушли. После ужина, когда уже стемнело, появился усатый. Сказал Игнату довольно чисто по-русски:

— Ну, господин Падалкин, вернее, господин Скворцов, давайте будем готовиться. Вот одежда, в которую вы должны будете переодеться. А эту наденете, когда будем им той стороне.

С этими словами он придвинул к Игнату вместительную ивовую корзину, ту самую, что снимал Игнат с возка, не зная содержимого. Открыв корзину, Игнат извлек оттуда военный костюм с зелеными петлицами и такого же цвета фуражку с лакированным козырьком, с красной звездой на околыше. Затем достал не новый, но добротный костюм темно-серого цвета, белую, с вышитой манишкой льняную рубашку, а со дна тоже не новые, но исправные сапоги военного образца.

— Пусть вас не удивляет этот маскарад. Все мы будем одеты в военную форму, а когда окажемся на той стороне, вы ее снимите, наденете цивильную и поедете дальше, по своему маршруту. Мы находимся против советского местечка Волочисск. Сейчас выходим к границе. К утру мы должны быть в селе Мокрое, у надежного человека. Там переднюем, а вечером расстанемся. Вот и все.

Когда все переоделись, Игнат сел и, усмехаясь, стал рассматривать себя и других «советских пограничников».

— Так надо, господин Падалкин. Для постороннего глаза на той стороне. Вот здесь,— усатый протянул туго завернутый в черное пакет,— ваши документы и деньги. Вам не надо их еще раз посмотреть здесь?

— Нет, не надобно,— ответил Игнат.— Я их хорошо изучил еще там. А вот где мое оружие, господин, как вас...

— Ян Штемпелевский.

— Где мое оружие, господин Штемпелевский? Или мне тоже винторез брать?

— Винторез? Что это? Ах, винтовка! Нет, винтовка не для вас. Вы в нашей группе за командира будете себя выдавать. А командиру положен по законам советской погранохраны револьвер. Он в той корзине, наденете его перед выходом. Кстати, умеете с ним обращаться?

— Приходилось. Когда-то на галопе пробивал брошенную вверх папаху...

— Добже,— кивнул Ян.— А в карман возьмете вот этот,— и он подал ему тот самый маузер с укороченным стволом и две круглые с шершавыми боками гранаты Мильса.— Это на всякий случай. Ну, что ж... Сейчас придет стражник и поведет нас к границе. Наши двое уже там. Они еще засветло пошли туда понаблюдать, там нас и встретят.

В комнату заглянул военный. Ян и второй сопровождающий поднялись, перекрестились двоеперстием.

— Ну, с богом!

Обмахнул, лоб православным крестом и Игнат, подумавший: «Поможет ли он, господь богато...»

На дворе стояли прозрачные сумерки. Висела низко яркая ущербная луна. Деревья отбрасывали на широкую аллею длинные тени.

Миновав колодец, все четверо вышли со двора не через ворота, в которые днем въезжали, а через какую-то заднюю калитку, которую идущий впереди солдат открыл, а затем, пропустив шедших за ним, закрыл своим ключом.

Шли долго, часа два. Месяц начал тускнеть и скрываться, а когда подошли к какой-то поляне, померк вовсе.

На условный зов солдата из темноты вышли трое, в двух из которых Игнат опознал своих попутчиков.

Постояв еще несколько минут, группа двинулась. Впереди шли двое, оставшихся в дозоре, за ними Игнат и Ян. Пройдя минут двадцать, головные и следовавшие за ними остановились, присели, послушали, затем, взяв оружие, пошли. Сопровождавший их солдат возвратился восвояси.

Шли тихо. Кругом стоял невысокий, но густой лесной массив. Шумели деревья. Темнота стояла непроглядная. Перейдя небольшой ручеек и преодолев невысокий плетень, все оказались на тропе, ведущей в глубь советской территории. Где-то вдали, видимо, было село — доносился глухой лай собаки.

Ускорив шаг, все вышли из леса, прошли поляной вдоль окружавших ее невысоких кустарников и вошли в небольшую речушку, которую преодолели не разуваясь — воды было мало. На противоположной стороне остановились, прислушались и, пройдя еще около километра, снова забрели в воду.

— Надо замыть следы от собак,— шепнул Игнату идущий сзади.

Наконец выбрались на дорогу, и, отойдя от нее метров двести, двинулись по тропе. Все изрядно вымокли.

Начала заниматься заря. Впереди показались огни.

— В этом селе, господин Падалкин, конечный пункт.

Прошел еще час, и все идущие оказались на окраине местечка у края огорода, где и остановились.

Кто-то из шедших впереди ушел к дому, а вскоре вернулся в сопровождении женщины. Та, поздоровавшись, шепнула:

— Пойдемте быстрее, а то уже светает.

Игнат удивился, что в таком нелегком «промысле» участвует женщина, но молча следовал за остальными. Женщина привела их в сарай, где зажгла фонарь.

— Здравствуйте, пани Мария,— сказал Ян.

— День добрый, Панове,— с легким поклоном ответила она,— С благополучным прибытием! Никто не попался навстречу?

— Нет, все обошлось.

— Ну, слава Иисусу Христу,— ответила она.— Сейчас я вас покормлю и можете отдыхать. Пан Ян, видимо, знает, где место отдыха.

— Знаю, пани Мария, не первый раз...

— Ну, добже. Прошу, панове, одну минутку подождать меня.

Она поставила фонарь на землю и вышла. Через некоторое время вернулась с прикрытой платком корзиной, которую поставила рядом с фонарем, и, сказав что-то Яну, пожелала приятного аппетита и вышла.

Все, присев возле корзины, принялись есть домашнюю снедь, затем, собрав остатки в корзину, поднялись.

Штемпелевский, взяв фонарь, пошел первым. Все последовали за ним. Пройдя в конец сарая, они поднялись по лестнице на сеновал и осмотрелись. Возле слухового окна ждала постель — покрывало поверх соломы, несколько подушек в темных наволочках. Игнат и трое пришедших сняли обувь, легли, положив оружие рядом с собою, а четвертый спустился вниз. Ему усатый Ян приказал оставаться «на варте», то есть на посту.

Спали долго, до полудня. А когда солнце покатилось на заход, Игнат, переодевшись в штатский костюм, покинул своих спутников. В сопровождении Марии он направился на окраину села. Там, получив подробное разъяснение, как добраться до железнодорожной станции, простился и пошел...

Весной тридцать второго года Игнат с хорошо выправленными документами на имя Андрея Иннокентьевича Скворцова появился на Урале в качестве рабочего на одной из крупных строек в районе Златоуста. Это был весьма покладистый, старательный и скромный работник. Вскоре, как грамотный человек, Игнат стал экспедитором склада, затем заведовал этим складом, вершил судьбы технического снабжения стройки. Играл он свою роль исправно, с собачьей преданностью. «Наука», которую в течение нескольких месяцев ему преподали на Западе, пригодилась.