использует фрактальный процессинг, усиленный УППСом, которого у квинланцев не было. Это позволяет получить подключение в нескольких измерениях и при этом избавиться от обычных проблем с задержкой сигнала.
– И в результате вы получите разумный ИИ?
– Мы получим возможность его создать. Нам все равно придется его развивать, постепенно добавляя слои к базовому реагирующему существу. А затем начнется обучение – «загрузка кармы», как сказал АНЕК.
– То есть голос Колосса в динамиках сегодня не загрохочет?
– Я же говорил, что это будет скучное зрелище, – ухмыльнулся Хью. – Мы провели голосование, и имя Колосс оказалось третьим. Второе место у Минервы, а первое – у Тота.
– Египетский бог мудрости, помимо всего прочего. Подходящий вариант… Не хочу повторяться, но та проблема, которую поднял Боб…
– Мы обсудили ее, Билл. Мы создали новый теоретический план проекта с учетом опасений Боба, и различия оказались столь незначительными…
– Но они все-таки были.
– Да, но если прибегнуть к метафоре, то они эквивалентны различиям в методах воспитания детей в двух семьях. Время, когда дети идут спать, может отличаться, но ночью дети все равно будут спать. Список обязанностей может отличаться, но дети все равно будут заниматься домашними делами. Понимаешь, о чем я? Мы не собираемся вырастить чудовище.
Я вздохнул. В словах Хью была логика. Каждый раз, когда я поднимал эту тему, его ответы звучали логично. Но АНЕК все равно беспокоился, а ведь именно он – эксперт по воспитанию ИИ.
Другой возможности поговорить об этом у меня не будет. Бесстрашный Лидер, похоже, закруглялся, и поэтому Хью убрал конус тишины.
– А теперь, – сказал Бесстрашный Лидер, эффектным жестом указывая на центр управления, – активируй его.
– Это по-прежнему очень в стиле Боба, – пробурчал я, когда сидевший за консолью «прыгун» дернул за большой фальшивый рубильник. В воздухе появились несколько окон с информацией и начали показывать… э-э… нечто. Будь у меня контекст, я бы наверняка во всем разобрался. А вот Хью зачарованно переводил взгляд от одного экрана к другому.
– И это все? – спросил я.
Хью указал на одно из окон.
– Боб, он уже эволюционирует. Он прошел стадию амебы и приближается к стадии плоского червя. У него уже есть тропизмы.
– Умереть не встать… Прости, Хью, я зря это сказал. Меня самого очень волнует судьба моих проектов. А когда я говорю о них, даже мои друзья считают меня слегка странным.
– Слушай, все не так плохо. – Хью поманил меня за собой. – Мы подготовили шведский стол. Я же говорил, что будет еда. По крайней мере, поешь на халяву.
– Вот такой план мне нравится.
Какой это был банкет! «Прыгуны», похоже, не настолько эволюционировали, чтобы отказаться от вкусной еды. Шведский стол – несколько рядов столов – терялся где-то вдали. И еда на блюдах самовосстанавливалась, поскольку существовала в виртуальной реальности.
Индустрия «после жизни» процветала, и это, в частности, привело к увеличению числа и разнообразия репликантов. Большинство из них разбиралось в еде, и немало из них было гурманов, и поэтому много усилий было потрачено на то, чтобы воссоздать в ВР вкусы и текстуры. Ты мог съесть такое количество еды, которое отправило бы в кому слона, и при этом никакие последствия тебе не грозили, но, что удивительно, большинство людей так не делало. Чувство насыщения оказалось необходимым психологическим и физиологическим фактором, влияющим на удовольствие от еды. Послеобеденный ступор был столь же важен для полного эффекта приятного обеда, как и, собственно, поедание пищи. Те, кто пропускал этот этап, жаловались: им казалось, что они просто зря потратили время.
В конце концов, мы с Хью растянулись в наших креслах и со стоном обхватили набитые животы. В промежутках между стонами я слушал разговоры тех, кто сидел рядом с нами. «Прыгуны» в основном обсуждали технические вопросы, которые были слишком сложными даже для меня, но один из них привлек мое внимание.
– Погоди. – Я выпрямился и свирепо посмотрел на Хью, забыв его заверения. – Вы проигнорировали программы по воспитанию ИИ, которые вам дал АНЕК? Разве ты только что не сказал мне…
– Не проигнорировали. Часть из них мы модифицировали, – отмахнулся Хью. – Тот станет интеллектом, предназначенным для решения особых задач, и, кроме того, у него не будет физического доступа к чему-либо. Часть загрузки кармы просто не годится для него, если ее добавить, она все замедлит.
– А ведь срезание углов никогда не приводило к пагубным последствиям… – Я покачал головой, закатил глаза, нахмурился, взорвал свою голову, а также показал эмодзи с какашкой.
Хью все это проигнорировал.
– Мы также делаем сохранения как ИИ, так и виртуальной памяти, с которой он работает. Если что-то накроется, мы откатимся к последней безопасной версии. У нас все схвачено, Билл.
– Угу.
Я понял, что в дальнейшем меня будет ждать все та же стена секретности. Я почувствовал, как во мне поднимается раздражение, но понял, что, возможно, реагирую чересчур бурно. Ведь «прыгуны», как ни крути, занимались этой проблемой уже несколько десятилетий и, вероятно, от корки до корки прочитали руководство, полученное от АНЕКа. Возможно, пришло время успокоиться или, по крайней мере, выбрать другую тактику.
– То есть вы поручите ему раскрыть все тайны космоса? – спросил я.
– Более или менее. В одном из прошлых разговоров я упомянул про кучу проблем – таких как источник репликативного дрейфа, то, что он говорит о нас как об уникальных индивидуумах и о возможности существования души.
– Или о возможности полетов на сверхсветовой скорости. – Я помолчал. – Если вы решите хотя бы эту проблему, то весь проект уже окупится. Я работал над ним сто лет и за все старания получил только отпечаток кирпичной стены на расплющенном лбу.
Хью рассмеялся, а затем наклонился вперед, возможно почувствовав, что мой уровень враждебности снижается.
– Ну да, мы знаем, что Эйнштейн не видел всю картину целиком, ведь у нас уже есть УППС, но никаких временных парадоксов мы не обнаружили. Поэтому подпространство…
Я поднял руку, прерывая его.
– Хью, немного побуду буквоедом. Когда я изобрел УППС, я действительно использовал слово «субкосмос», но только потому, что его придумали те, кто создал двигатели ВСПЛЕСК. А ты же знаешь, как бережно мы храним канон. Но на самом деле термин неверен.
– Билл, я знаю, – рассмеялся Хью. – Я помню, как страдал, подбирая название.
Вот это интересно. Похоже, что Хью – один из моих потомков. Сохраняя полную невозмутимость, я продолжил слушать его, а он, видимо, не заметил, что случайно выдал важную информацию.
– Но сейчас ты просто играешь словами, – продолжил Хью. – Как ни крути, но диаграммы Минковского не отражают
