— Как ты умна, мама! — воскликнула Софи.
— Если бы я не была такой, ты бы никогда не оказалась в Лондоне в свадебный сезон, — ответила мадам Стадли.
— А как же лорд Ротвин?
— Ну… ему надо дать понять, что ты передумала. Поразмыслив секунду, миссис Стадли продолжала:
— Безусловно, о настоящей причине он не должен даже догадываться. Ты скажешь, что ты обдумала ситуацию и пришла к выводу, что не вправе нарушать слово, данное Джулиусу Вертону, и должна выполнить свое обещание.
— Да, кажется, так и надо поступить, — согласилась Софи. — Как ты думаешь, я должна написать ему?
— Полагаю, так будет лучше, — ответила мадам Стадли, но через секунду воскликнула: — Ах нет! Конечно нет! Писать записку было бы ошибкой. Никогда не доверяй ничего бумаге. Язык может лгать и лгать без конца, но невозможно обмануть дважды, если слова написаны черным по белому.
— Но я вовсе не желаю с ним встречаться, — с неожиданной тревогой в голосе сказала Софи.
— Но почему? — удивилась ее мать.
— Потому что… честно говоря, мама, я его побаиваюсь и не хотела бы ссориться с ним. Он властный и требовательный человек, и я боюсь, ему удастся выудить из меня правду. Иногда мне бывает затруднительно отвечать на его вопросы.
— Что касается меня, то я никогда не думала, что он подходящий муж для тебя, — заметила леди Стадли. — Ну что ж… если не поедешь ты, придется кому-то ехать вместо тебя.
— Только не тебе, мама! — поспешно вымолвила Софи. — Я много раз повторяла мистеру Ротвину, что ты будешь смертельно огорчена моим исчезновением.
Девушка ухмыльнулась и добавила:
— Это еще больше подогревало его.
— Не сомневаюсь в этом, — согласилась мадам Стад-ли. — Любое препятствие делает мужчин изобретательными.
— Тогда… как же нам сообщить ему о том, что побег отменяется?
— Придется это сделать Лалите, — решила мать. — Хотя она наверняка все перепутает.
Слова эти прозвучали как раз в тот момент, когда бедняжке удалось подняться на ноги, и она нетвердой походкой направилась к двери, держа в руках кружевное платье мачехи.
— Куда направилась? — грубо спросила мадам Стадли. Лалита молчала, пристально глядя на мачеху. Глаза ее были полны слез. Девушка была так бледна, что, глядя на нее, Софи с раздражением сказала:
— Лучше бы ты дала ей воды, мама! Она выглядит так, будто вот-вот умрет.
— Это лучшее, что она может сделать! — бросила безжалостная мачеха.
— Нет, надо поддерживать в ней жизнь, по крайней мере, до тех пор, пока она не встретится с лордом Ротвином.
— От этой девчонки одни беды и неприятности! — с неприязнью заметила мадам Стадли.
Она подошла к этажерке, где у нее стояла початая бутылка бренди, к которой мадам имела обыкновение время от времени прикладываться, слегка плеснула в стакан и протянула порцию горячительного напитка Лалите.
— На! Выпей! — грубо приказала женщина. — Хотя, по правде говоря, это слишком уж жирно для такого пугала, как ты!
— Нет, не надо… мне скоро станет лучше…
— Ты сделаешь так, как тебе говорят, — пригрозила девушке мачеха. — Или, может, еще палки захотела?
С трудом передвигаясь, как будто каждый шаг был для нее мукой, Лалита подошла к мадам Стадли и взяла у нее стакан. Она знала, что мачеха и сводная сестра внимательно наблюдают за ней, и выпила все до капельки, сразу же почувствовав, как огненная жидкость неестественным теплом стала растекаться по телу. Вкус бренди ей очень не нравился, но Лалита знала, что напиток, действительно, добавит ей сил и, может быть, слегка прояснит туманящееся сознание.
— Ну, а теперь, Лалита, слушай меня, и, если ты допустишь хоть малейшую ошибку, я изобью тебя до бесчувствия! — решительно пригрозила девушке мачеха.
— Я… слушаю, — прошептала Лалита.
— В карете, которая прибудет в девять тридцать, ты отправишься в церковь Святого Гроба Господня. Там ты увидишь лорда Ротвина и объяснишь ему, что Софи слишком честна и чиста, чтобы нарушить слово, данное жениху, что, дабы не разбить его сердце, она решила выйти замуж за мистера Вертона. Помолчав, мадам Стадли спросила:
— Все поняла?
— Да… — прошептала Лалита. — Но… пожалуйста, не заставляйте меня это делать…
— Смотри, я тебя предупредила, что тебя ждет, если будешь упрямиться, — снова пригрозила девушке мачеха и вновь взялась за палку.
— Не надо, мама! Перестань! Если ты начнешь бить Лалиту, она снова потеряет сознание и будет совершенно бесполезна нам. Я сама поговорю с ней. До приезда кареты у нас еще час времени.
— Ну ладно, — согласилась мадам Стадли. Вид у нее был такой, будто она сожалеет о том, что ей не удалось избитьдевушку еще раз. Внизу раздался стук в дверь.
— Это экипаж для меня, — сказала мадам Стадли. — Как ты считаешь, мне лучше отправиться на прием или остаться дома и ожидать известий о близкой кончине герцога? Софи задумалась на мгновение.
— Мама, я думаю, тебе лучше остаться. Если Джулиус узнает, что, получив известие осмерти его дяди, ты тем не менее отправилась на праздник, он решит, что ты бесчувственная женщина.
— Да, ты права. Мне бы следовало подумать об этом. Но все мое внимание поглощено мистером Ротвином.
Она рассмеялась и сказала:
— Ну что ж… придется мне остаться дома и поскучать. Но, по крайней мере, у меня будет возможность помечтать о будущем. Дорогая, я всегда желала видеть тебя в короне герцогини!
— Слава Богу, что записку о скорой смерти герцога мы получили вовремя! — удовлетворенно сказала Софи. — Никогда бы не простила себе, если бы я сбежала с лордом Ротвином, а потом узнала, что Джулиус стал герцогом.
— Все случилось на редкость удачно! — воскликнула мадам Стадли и, взглянув на дочь, распорядилась:
— Сними-ка это платье. Береги его. Это одно из лучших твоих платьев.
— Тогда я надену домашний халат, — сказала Софи.
— Да, пожалуй, — согласилась мать. — И забери с собой это пугало. Ее лохмы раздражают меня.
— Да, но в конце концов и она пригодилась нам, — рассудительно заметила Софи. — Кроме нее, мы никого не можем отправить к лорду Ротвину сдурными новостями.
— Боюсь, он сочтет их слишком дурными, — задумчиво произнесла мадам Стадли. — Давно мне не приходилось видеть более влюбленного мужчину.
— Ничего, переживет, — отрезала Софи.
Девушка вышла из комнаты, и за ней поплелась Лалита. Софи оказалась наверху значительно раньше своей сводной сестры.
— Давай-ка пошевеливайся, — нетерпеливо распорядилась хозяйская дочка, едва Лалита с трудом вошла в спальню сестры. — Ты же знаешь, мне трудно снять это платье самой.
Положив кружевное платье мачехи на стул, Лалита произнесла:
