Жена ленлорда за стеной и правда слышала скрип кровати, стоны и злилась. Но в самом деле ей было немного завидно, ленлорд уже много лет не прочищал её отверстия, предпочитая общество зеленого змия. Иногда она брала пустую бутылку, что он оставлял под кроватью, и осторожно засовывала в себя горлышком. Ощущения были совсем не такие, как от жилистой коряги её мужа, но даже это после нескольких движений приносило облегчение, она кончала протяжно, туго, издавая низкий утробный звук. Бедная женщина, как мне это близко.
За другой стеной младшая дочь стояла на коленях перед казненным на кресте человеком и шептала молитву. Она очень верила в этого мертвого человека. Местные верили, что он сын моего врага, что пришел спасти их от грехов. Какой хитрый план. Сначала внушить людям ложное чувство вины, а потом править ими через это. Даже мертвым мой враг имел власть над умами живых. Младшая яростно молилась, чтобы унять жар в своем теле, особенно там между ног. В самом деле, она, слыша эти стоны и скрип очень хотела, чтобы к ней сзади подошел конюх, и резко взял её, пока она молится. Она хотела стать его кобылой, его рабыней. Сидеть у его ног и брать в рот его срамной уд, как бесстыдная невестка его глупому брату. Она все видела, как они занимались развратом в лесу. И не могла оторваться от этого зрелища. Чтобы как-то облегчить она ходила на исповедь к святому отцу, горячо и страстно пересказывая все свои греховные мысли. Отец слушал внимательно, и даже с каким-то странным волнением. Она перестала к нему ходить, когда однажды заметила, что в момент её рассказов возникает бугор на его рясе в районе паха. И однажды, когда она ему рассказывала о той сцене разврата в лесу, этот бугор дернулся и на его месте расплылось мокрое пятно. Она ещё долго не могла прийти в себя от отвращения при виде этого. И с тех пор молилась дома. Её мертвый бог по крайней мере не позволял себе подобных глупостей.
Кухарка внизу не слышала шума. Но даже если бы слышала, он бы вряд ли её взволновал. Ей уже давно были не интересны подобные вещи. Хотя, когда она только пришла работать в это имение, хозяин сразу отметил её внушительные достоинства. Часто он хлопал по её объемному заду, щипал огромную сдобную грудь. А бывало и вовсе, нагибал её над кухонными столом, задирал юбки и страстно овладевал сзади, яростно двигался, потом резко выдергивал, орошая её ноги горячим семенем. Потом говорил, что любит её и слегка кусал обнаженную ягодицу. И все было бы хорошо, если бы однажды хозяин не успел вовремя выдернуть свой шланг и кухарка поняла, что в свои преклонные годы ждет дитя. Он, узнав об этом, сильно разозлился, много кричал. А потом дал денег и велел решить эту проблему немедленно. Какой позор пришлось ей пройти в тайной клинике в городе, где она сидела в очереди на прием в обществе падших женщин, терпя их насмешки. Собственно, тогда их прекратило тянуть друг к другу, он стал все чаще прикладываться к бутылке. И кухарка тоже. Выпив запас сладкой наливки, она спала в кресле-качалке. Из открытого окна, её обдувал свежий морской бриз.
Конюх спал в конюшне, на стоге сена. Сон его был неспокоен. Он был молод и по-своему красив. Но у него полгода не было женщин. Он сходил из-за этого с ума и даже посматривал на лошадей, за которыми ухаживал. Сейчас ему снилась жена молодого хозяина. Они вдвоем сидели верхом на лошади, он как обычный наездник, она лицом к нему, бесстыдно раскинув свои изящные маленькие ножки. Он проникал в неё, не слезая с седла, удерживая, чтобы она не свалилась с лошади, которая мчалась галопом по бесконечному лугу. Ему было хорошо, но, как и всякий человек во власти эротического сна, он не мог разрядиться. В реальности его член налился максимальной силой и истекал прозрачной смазкой, обманутый силой воображения своего хозяина. Какая сладкая мука. Теперь, я надеюсь, вы понимаете, почему после соития с первой женщиной, я перестал смотреть в сторону других существ? Только люди могут превратить этот довольно банальный процесс в нечто увлекательное и захватывающее силой своей фантазии. Бедные несчастные люди. Как долго вы терпели издевательства со стороны моего врага. Теперь все будет не так. Я принесу вам любовь. Всем вам. Но начну, пожалуй, с тех, кто сейчас не могут найти покоя в этом поместье.
Мои щупальца жадно устремились к людям. Их кожа, нежная гладкая кожа. Мои щупальца самозабвенно гладили их всех. И жену лендлорда, что даже прекратила ворочаться и закрыла глаза от удовольствия. Конечно, она не понимала, что с ней происходит, полагая, что с её разгоряченным телом играет легкий ветерок. И младшая дочь прекратила свою бесполезную молитву, легла в кровать, представляя, как тает в объятьях конюха. Бедная кухарка перестала похрапывать, вытянула свои массивные ноги в сладкой неге. Старший сын с женой продолжали заниматься сексом, он никак не мог разрядиться. А без этого он считал, что акт не состоялся. Одно из щупалец пощекотало его задний проход, второе нежно обвилось вокруг мошонки, слегка потянуло. Это всегда работает. Его лицо сделалось глупым и смешным и он, дергая тазом, стал заливать жену заждавшимся семенем. Она закрыла его глупое лицо ступней и закричала так громко, что разбудила даже кухарку на первом этаже. Но свекровь с золовкой не отреагировали на это, захваченные лаской моих многочисленных тентаклей. Некоторые уже заскользили туда, вниз, к их заветным раковинам. Как же я по ним скучал. Я стал слегка дразнить заветный бугорок младшей дочери, вызывая в её воображении все более и более развратные картины.
А вот её матерью решил заняться плотнее. Я хотел её больше всех, слишком близка мне была её несчастная судьба. К тому же она такая крупная, налитая соками, была похожа на первую женщину в Эдеме. Мои щупальца проникли под ночную рубашку, заставили её соски затвердеть, другие уже сновали вдоль раковинки, слегка раздвигая её створки. Она вся выгнулась, лежа на спине. Ей никогда в жизни не доставалось подобной ласки. Муж обычно брал её сразу, в качестве предварительной ласки разве что кусая за ягодицы и грудь, что ей никогда не нравилось в отличие от кухарки. К тому же её кожа была слишком нежна, от этих укусов ещё долго не сходили синяки. Я был нежен, как никогда. Сейчас мне хотелось восполнить ей все то, чего так не хватало на протяжении её полсотлетней жизни. Я скользил по её телу, охватывал, гладил. Она сейчас была завёрнута в кокон из моих тентаклей. Я даже слегка приподнял её над кроватью. Она все равно думала, что видит сон, а муж даже не пошевелился, выводя носом отвратительные рулады. Я ласкал не только всем привычные места, но и те, чьи ласки вы считаете смешными и глупыми. Кончики щупалец щекотали уши, нос, подмышки. Она вся извивалась, то смеясь, то глухо и утробно стонала, чем распаляла меня ещё больше. Я хотел, чтобы она своими стонами разбудила этих голубков за стенкой, чтобы они позавидовали её наслаждению. Как она хороша! А как глубока её раковина, что родила не одного ребенка. В неё поместилось целых пять моих щупалец. Они наполнили её теплом и пронзительным удовольствием, устремились к матке и той заветной точке, давление на которую усиливает наслаждение, заставляет тело содрогаться в бесконечных оргазмах. Когда она начала стонать, выгнув спину дугой, я несколькими тентаклями заткнул уши её мужа, чтобы он не проснулся от такого шума. Да, это было отвратительно проникать в ушные отверстия, забитые серой, но это была малая жертва по сравнению с тем феерическим взрывом, который устроила его жена.
Старший сын от шума даже вскочил с кровати, полагая, что матери плохо и нужно идти ей на помощь. Но мои щупальца уже опутали и его. Он думал, что никто никогда не узнает о его первом сексе со святым отцом. Он думал, что никому не сможет открыть свои фантазии, когда его берут, пока он сидит на коленях у мужчины. Даже на фестивале Свободной Любви он не вполне следовал своим истинным желаниям. Бедняга, я помогу тебе. Мои щупальца образовали нечто вроде стула, на который я усадил сына лендлорда. Только вот стул этот оказался с секретом, стоило ему опустить на него свой зад, как в его задний проход без боли, но настойчиво проникли два тенктакля. Он застонал, член его стал расти. Его жена вскочила в ужасе, но и она уже была охвачена мной. Я поставил её на колени перед ним и заставил ласкать ртом член. Мужчина откинул голову назад и застонал. Вот о чем он мечтал все эти годы. Но нужно было позаботиться и о его развратной жене. Она как раз в той позе, когда её можно взять по собачьи, грубо и рычанием. Рычать я не умею, но достаточно лишь завести её воображение, и она сама представит вместо моих снующих в её истекающей вагине тентаклей того здорового мужика с фестивального пляжа. Я брал её с силой, но стараясь не переусердствовать. Один из моих тенкталей при этом схватил и потянул её за волосы. Она представила, что её жеребец обозвал её шлюхой и начала кончать, как никогда не кончала в браке. В этот момент и её муж изливался ей в рот, испытывая свой первый в жизни оргазм простаты.
