почти ничего не знала о Пифокрите, о скале-постаменте, о греческих ритуалах победы. Но я очень хорошо помню это ощущение – будто на меня летит вихрем нечто сокрушительное.
Эта известнейшая работа была создана по случаю победы в морской битве и установлена на отвесной скале на постаменте, изображающем нос морского корабля[3]. Крылатая богиня победы полна решимости: её сильное тело устремлено вперёд, мощные крылья расправлены в предвкушении битвы. Тонкий хитон под порывом встречного ветра грациозно подчёркивает упругое тело.
Битва грека с амазонкой. Деталь саркофага, найденного в Италии. 350–325 гг. до н. э.
Постановка фигуры и трактовка одежды таковы, что кажется, будто Ника встречает напор реального ветра, который расправляет её крылья и развевает одежду.
Раненая амазонка. Римская мраморная копия с греческого бронзового оригинала V века до н. э., приписываемого Поликлету. Капитолийские музеи. Рим. Италия
Ника Самофракийская. II в. до н. э. Лувр. Париж. Франция
В этой работе чувствуются напор, порыв, динамика, внутреннее напряжение. Пифокрит изобразил богиню победы в самый важный для воинов момент: исход битвы ещё не решён, но победа уже близка, из морской пены является Ника, чтобы объявить победителя. У скульптуры не сохранились голова и руки, что, впрочем, никак не влияет на её эстетическое восприятие.
Женственная красота
Венера Милосская (или Афродита Милосская) – одна из самых знаменитых античных скульптур и, пожалуй, самый узнаваемый образ греческого идеала красоты. Созданная примерно в конце II – начале I века до н. э., она относится к эпохе эллинизма, но сохраняет в себе черты классического канона, сложившегося столетиями раньше. Скульптура, расколотая на две части, была обнаружена французским моряком в начале XIX века. При транспортировке Венера лишилась рук и постамента, но сохранилась запись об авторе шедевра: «Агесандр, сын жителя Антиохи Менида». Чуть позже она была отреставрирована и подарена королю Людовику XVIII, который разместил её в Лувре. По мнению исследователей, в руках Венеры был некий предмет. Возможно, это было то самое золотое «яблоко раздора».
Несмотря на кажущиеся изящество и грациозность, высота Венеры Милосской составляет более двух метров. Если уменьшить её пропорции на рост 164 см, то параметры тела составят 89–69–93 – именно таким был эталон античной красоты. В её облике сплелись две важные линии греческой эстетики: стремление к гармонии и равновесию и пристальное изучение живого тела. Скульптура изображает женщину в момент едва заметного движения: мягкий контрапост, при котором одна нога расслаблена, а другая несёт вес тела, создаёт характерную S-образную линию силуэта, любимую греками за её динамическое равновесие. Каждая мышца, каждая складка ткани подчинены спокойному ритму, который рождает ощущение ясности и целостности.
Венера Милосская. II в. до н. э. Лувр. Париж. Франция
Тело Венеры пропорциональное, стройное, с плавными переходами форм, длинной шеей и гармоничным овалом лица. Лёгкая асимметрия позы и поворота головы оживляет фигуру, делая её одновременно живой и «вне времени». Этот идеал формировался в представлениях греков о калокагатии – единстве телесной и духовной красоты, нравственного достоинства и физической гармонии. Венера Милосская – не только воплощение женской привлекательности, но и образ порядка, гармонии космоса, выраженный через человека.
Богиня, сидящая на троне. Около 480 г. до н. э. Берлин. Германия
Античный идеал красоты – это не только совершенное тело, но и лицо. Оно должно быть ясным, уравновешенным, с мягкой симметрией и знаменитым «греческим профилем», в котором прямая линия носа почти незаметно продолжает линию лба, не образуя угла. Кожа ценится светлая, ровная, её осветляли с помощью свинцовых белил, несмотря на их токсичность. Щёки румянили кармином, приготовленным из кошенили – крошечных насекомых, собранных и размолотых в ярко-алый порошок. Губы подкрашивали красной глиной или охрой, а глаза подчёркивали тёмной линией из золы и сурьмы, разведённых в настое шафрана. Эта косметика называлась ars ornatrix – «искусство украшения» – и рассматривалась как целая наука, в которой женщина могла проявить свои вкус и меру.
Пеплосная Афина (Пеплос-Кора). Ок. 530 г. до н. э. Афинский акрополь, музей Акрополя. Афины. Греция
Любопытно, что ars ornatrix касалась не только живых людей, но и статуй: почти все античные скульптуры, которые мы сегодня видим белыми, в древности были ярко раскрашены.
Одна из самых известных «раскрашенных» скульптур, дошедших до нас, – архаическая статуя молодой женщины (так называемой ко́ры) когда-то стояла на Акрополе. На первый взгляд она кажется классически «белой», как мы привыкли видеть мрамор, но при внимательном изучении на поверхности видны следы краски – красных, синеватых и золотистых тонов. Современные реконструкции показывают, что её хитон (или пеплос) был ярко-красным или оранжевым, украшенным сложным орнаментом в виде меандров и фигур животных, волосы и губы – красновато-коричневые, глаза подведены.
Такой яркий, почти театральный облик казался древним грекам естественным и красивым, и только позднее европейская традиция сделала «чистый» мрамор символом античной эстетики.
Интеллектуальная красота
Сапфо с Лесбоса – пожалуй, самая известная женщина-поэт античности, жившая на рубеже VII–VI веков до н. э. в Митилене, на острове Лесбос. Её лирика – редкая по откровенности и внутренней силе – о любви, женской красоте, разлуке, дружбе. Сапфо воспевала чувственность и нежность так, как до неё не делал никто. В её стихах нет пафоса героических подвигов, но есть внимание к тонким движениям души: «Мне кажется равным богам / Тот, кто сидит пред тобою / И слушает сладость твоей речи…»
Легенды приписывают ей создание целого женского круга, в котором воспитывались аристократки Эллады. В поздней античности её образ подвергся переосмыслению: слишком свободной была её поэзия, слишком дерзкой для мужского взгляда оказалась сама тема. Тексты Сапфо цитировали Платон, Катулл и Овидий; Платон называл её «десятой музой». Самое известное изображение поэтессы хранится в Неаполе. На нём она представлена с гирляндой в волосах и свитком в руке – задумчивая, но сильная, словно вслушивающаяся в собственные слова.
«Если ты забудешь меня – Пусть и тебя забудет любовь…» —
Для греков красота не была чем-то поверхностным или «личным делом»: она считалась даром богов, отражением космического порядка и мерой человеческой добродетели. В женских образах античности – от гетер и поэтесс до богинь и амазонок – можно увидеть разные грани идеала: телесную и духовную, соблазнительную и величавую, кроткую и воинственную. Сегодня эти образы не перестают вдохновлять нас, напоминая о том, что настоящая красота всегда включает в себя и форму, и содержание: «Прекрасен не
