Сквозь пламя, охватившее палочку, я увидел, как на древесине остролиста проявились знаки Огня, Разрушения и Дороги. Одобрительное шипение Древнего Змея естественно вплелось в потрескивание огня.
Лапка небольшой кошки, размером с тигра, не выпуская когтей, толкнула меня в спину. Тотем намекает, что не против познакомиться снова. Опускаю внешние щиты и впускаю кису в свое сознание. Она дарит мне ни с чем не сравнимую радость охоты и полета. Боль пронзает глаза. Едва удерживаюсь от стона, но чувствую, что теперь легко могу обойтись без очков. Частичный оборот без поддержки тотема не мог справиться с врожденным дефектом, но для Великого духа эта задача была вполне по силам. Расслабляюсь, отпуская оборот, и четкий черно-белый мир снова затягивает дымка. Я чувствую, как вертикальные щелочки зрачков возвращаются к человеческим нормам*.
/* Прим. автора: я знаю, что у крупных кошек, таких как львы, тигры и ягуары зрачки круглые, но тотем — НЕ ОБЫЧНАЯ крупная кошка./
Беру все еще горящую палочку в руку и касаюсь ей вечно-холодного адаманта. Огонь немедленно гаснет.
— Кайгерн Скрытная, благодарю тебя за помощь и защиту, и прошу дать имя нашей новой спутнице.
— Сильвер Сонга.
— Серебряная песня? Но в ней нет серебра!
— Не было. А теперь — есть. Приглядись.
И действительно, присмотревшись к новонареченной, я различаю тончайший серебряный узор, почти незаметный на светлой древесине.
— Да будет так.
Убираю Кай в ее дом, и тут замечаю, что на ножнах появились дополнительные кольца, которых раньше не было.
— Кай, это — то, что я думаю?
— Конечно. Я не допущу, чтобы ты таскал Силь в карманах. Так и потерять недолго, и повредить.
— Спасибо, Кай!
Вкладываю Силь в подготовленное для нее место, и застегиваю ремни ножен на себе. Теперь, как только я выпущу палочку из руки — она вновь окажется на своем месте.
Как всегда, ближе к концу ритуала моя чувствительность резко возросла, и я заметил что-то чуждое на себе. Литания Ненависти заставила это «что-то» свернуться и не высовываться, но не смогла изгнать. А значит, эта сущность сильно связана со мной. Хотя... что это я... Хоркрус. Осколок души Тома Реддла. Что ж. Пока он полезен хотя бы тем, что позволит отследить сторонников моего врага, реагируя на свои Метки, а когда его полезность будет исчерпана — я подумаю, что с ним делать.
Гашу свечи, завершая и прерывая обряд, и, пошатываясь, иду к дому.
Дорога. Начало.
Вернон Дурсль с нескрываемым облегчением воспринял заявление о том, что мне потребуется транспорт, чтобы добраться до вокзала Кингз Кросс. Судя по его виду, но был готов дотащить меня до этого самого вокзала на руках, чтобы я, не дай Бог, не сбился с дороги и не вернулся обратно.
По дороге я внимательно смотрел по сторонам, стараясь найти отличия от тех вариантов Старой Доброй Англии, которые я знал по другим отражениям. И, естественно, нашел. Вот через дорогу перелетел филин. Днем. В городе. А вон тот дом — окутан дымкой. Явно стоят какие-то «противомаггловские чары». М-да. Вампиры свой Маскарад соблюдают гораздо надежнее... Хотя... ну, конечно: вот и они. Куда же без повелителей Ночи. Правда, только отсвет Вечности позволил обратить внимание на ничем не примечательного паренька, покупавшего газету. Как я и говорил, вампиры скрываются гораздо профессиональнее.
И вот я вхожу в вокзал. В билете, как и ожидалось, указана «платформа без четверти десять». Интересно, есть ли платформа «пятнадцать минут десятого»? И если есть — куда с нее ходят поезда?
В любом случае, неплохо бы попасть в поезд, не пересекаясь с семейством Уизли.
— Кай, Уизли когда будут на вокзале?
— Уже здесь.
— Вот ...
— Согласна.
Что ж. Раз маскировка Тенями недоступна, а зафиксировать выход с Тропы я не могу, потому что ни разу не был на платформе — придется прятаться иными средствами. Снимаю, и убираю в карман очки. Видимость падает практически до нуля, но я могу ориентироваться и другими способами. Взываю к тотему о помощи, и из ее роскошной гривы создаю себе челку, полностью скрывающую главную примету — знаменитый шрам.
Уверенной походкой иду к колонне, которая так фонит магией, что я мимоходом удивляюсь: почему она не светится и видимом диапазоне?
Практически ничего вокруг не вижу, но отмечаю в одной из групп два сходных, практически до неразличимости разума. Похоже, это и есть близнецы Уизли, текущий Ужас Хогвартса. Делаю вывод, что компания, окружающая близнецов — и есть засада Уизли. Прохожу мимо, оставляя их слева от себя, и ныряю в барьер. Уф... Получилось. Ждут-то они оборванного мальчишку с тяжеленным чемоданом на тележке, и на хорошо одетого парня с пустыми руками просто не обратили внимания.
На платформе снует туда-сюда множество школьников с тележками. Тут уже пси-ориентация становится ненадежной, и шанс налететь на чью-то тележку — становится очень реальным. Поэтому одеваю очки... И сразу замечаю девочку с копной каштановых волос, которая, со слезами на глазах тащит к поезду огромный чемодан.
— Мадмуазель позволит ей помочь? — Выхватываю чемодан из тоненьких девичьих ручек, не дожидаясь ответа, и вздрагиваю. Не прибегни я заранее к обороту — тут бы его и уронил. Как же она его тащила? — Меня зовут Гарри.
— Гермиона. Гермиона Грейнджер.
Приглядываюсь к ее ауре... и чуть не падаю. Мягкое, теплое сияние, всполохи неукротимого любопытства, несокрушимая верность. При виде такого сокровища и так весьма развитые собственнические инстинкты превращаются просто в хватательный рефлекс.
— Гермиона — пробую ее имя на языке, и с трудом сдерживаю желание заурчать — а почему ты тащишь свой чемодан в руках?
— Мне сказали, что маггловское изобретение — тележка — не пройдет сквозь барьер.
— Хм... Глядя на то, что творится вокруг, я бы сказал, что над тобой зло пошутили.
— Похоже, да. Но возвращаться...
— Значит, я буду твоей тележкой.
— Но...
— Мне не трудно.
— А где же твои вещи?
— Тут. — Хлопаю себя по безразмерной сумке.
— Так мало?
— Сумка безразмерная. Туда грузовик засунуть можно, если через горловину протащить. И тяжелее она от этого не станет.
— Дорогая, наверное...
— Не слишком.
— Гарри, а твои родители — волшебники?
— Да, но я долго жил среди магглов. А твои?
— Мои — магглы. Поэтому я тут одна.
В этот момент в глазах Гермионы вспыхивает какая-то мысль... она пробегает передо мной, и пристраивается справа от меня.
— Мальчик Гарри... родители — волшебники, но жил среди магглов. — Она откидывает мою челку и видит уличающий меня шрам. — Ты — Гарри Поттер!
— Да.
— Но почему?
— Чтобы ты видела просто мальчика Гарри, который хочет тебе помочь, а не ожившую легенду.
— Кажется, я понимаю тебя...
Закидываю ее чемодан в вагон, и мы отправляемся искать подходящее купе.
Дорога. Продолжение
Продвижение по узкому коридору вагона с огромным чемоданом вызвало... забавные ощущения. Настолько забавные, что я проклял изобретателя чемоданов, пожелав ему долгой и интересной жизни именем Архитектора Судеб. Надеюсь, что меня не услышали, хотя проклятие я возглашал, пусть и про себя, но с должным чувством.
Первоначально я хотел найти нам с Гермионой какое-нибудь пустое купе, и наложить на него легкое заклятие вроде Невнимания или Отвращения. Но Кай подтолкнула меня свернуть в купе, где уже сидела тоненькая черноволосая девочка, задумчиво смотрящая в окно.
— Можно?
— Я не возражаю.
— Меня зовут Гарри. А это — Гермиона.
— Гермиона Грейнджер. — Вклинилась моя спутница.
Девочка у окна повернулась к нам, и я ощутил Взгляд.
— Дафна Гринграсс. Твоя челка, Гарри, отлично скрывает то, что ты не хочешь показывать... Но нежелание назвать фамилию говорит о многом.
— Видящая! Ну Кай, ну удружила!
— Она тебе еще понадобится. И не только тебе.
— Ладно, приму на веру.
— Хорошо. Ты меня раскусила. Я — Гарри Поттер. — Я улыбнулся новой знакомой и приступил к сложному маневру запихивания чемодана Гермионы на багажную полку.
Когда я закончил с этим нелегким делом, в купе влетел Драко и, с видом крайнего облегчения, плюхнулся на свободное место.
— Привет, Гарри!
— Здравствуй, Драко. Прошу прощения за своего бесцеремонного друга. Драко Малфой, Дафна Гринграсс, Гермиона Грейнджер. — Представил я присутствующих.
— Присоединяюсь к извинениям. Но, увидев единственное свободное место в этом купе, я так обрадовался, что позволил себе непозволительно расслабиться. Вы меня простите?
— Я думаю, девушки тебя извинят, если ты объяснишь, что такого удивительно радостного в наличии единственного свободного места?
— То, что теперь моей так называемой «невесте», и навязанной отцом свите придется ехать отдельно от меня.
