class="p1">– Но ты с ним встречалась.
Мама тут же усмехнулась и сложила руки на груди. Теперь мы так стояли втроём. Но только я уже немного подальше. Мне нужно окучивать моего любимого, а не смотреть на папина ревность. Он Васильева вспоминает постоянно. Маме только нужно дать повод.
Зато, в такие моменты он теряет интерес ко всему, кроме мамы и Васильева. Это какая-то живая легенда. Это единственный человек, которого папа ненавидит и презирает. Кто же знал, что мамина первая любовь может спасти меня от допроса.
Мелкими шажками я двигалась к выходу. Слушая очень даже милые споры родителей.
– Милый, если ты вспомнил Васильева, – мама помедлила. – Тогда давай вспомнив Морозову и еще множество твоих пассий.
Маму тут же отвернулась от папы и подошла к двери, и как только прикоснулась к ручке, папа схватил её за талию и сказал тише:
– Натулёк, прости. Я не хотел тебя обидеть.
Но мама лишь отбросила его руку.
– Оленьев, тебе нужно было женится на Васильеве, если ты так им одержим.
Мама тут же забежала в спальню и сильно бахнула дверью, что аж стены затряслись.
– Дорогая, ты обиделась? – постучал маме папа.
– Да! – прокричала мама, а я только улыбнулась.
Зная, что мама меня просто спасла.
Её ведь не задевают эти разговоры об Васильеве, даже забавляют. Маме нравится ревность папы. Для неё это некий показатель его любви. И ещё дополнительные цветы в гостиной, которые папа в скором времени поедет покупать. Так всегда было и так всегда будет. Они ссорились, мирились, но оставались вместе.
Чему нельзя не радоваться.
Под звуки папиных уговоров открыть дверь и маминых криков, которые вспоминали всех папиных бывших, я быстро вызвала такси и побежала на улицу. И тут же вступила в грязь. Но даже она не испортит мне день. Не сегодня.
Глава 3
СИДЯ НА ХОЛОДНОМ подоконнике, который не красили уже давно, я болтала ногами и нервно поглядывала на время. Этот Светлый скоро должен прийти на пару. Не зря я прошерстила все резервы и пересмотрела все расписания, чтобы найти одного-единственного преподавателя. Видимо, со столетним стажем, учитывая сколько групп ему дали. Но, найти удалось, не без психов.
Его родители явно юмористы. С такой фамилией назвать Романом. Получается, Светлый Роман. Умора. Давно я так не смеялась.
Часы уже стремительно двигались к началу лекции. Сонные ученики один за одним толпились и приближались к старенькой двери университета с красивыми цифрами «143». Странно, что не «666».
Судя по лицам этих бедолаг, они идут прямиком к дьяволу. Все такие бледные, напуганные, а как пот медленно стекает по лбу парня, который почти впечатался спиной в стенку, будто пытаясь раствориться в ней.
Я громко выдохнула и стуча каблучками и виляя бёдрами подошла к одному из этих мучеников. Нужно узнать об этот герое-любовнике побольше.
Остановившись рядом с пареньком, который был ниже меня на две головы, и который своими глазами прожигал зону моей груди. Я сказала:
– Глаза у меня выше.
Он неловко прокашлялся и поднял голову вверх, сжимая губы до крови.
Я решила спрашивать издалека. Невзначай.
– Эм… Вы тут преподавателя ждёте?
Господи, ну и вопрос. Нет, они ждут прихода Христа.
Паренёк лишь кивнул и начал оглядываться по сторонам.
– У меня есть девушка, – быстро произнёс он.
– Правда что-ли? – сделала я наигранный голос. – Я думала, что ты свободен и мы сможем сходить на пару-тройку свиданий.
Тот улыбнулся и застенчиво посмотрел в пол. Ну милота. Впервые вижу, чтобы парень так краснел от одной только моей фразы. Все бы так реагировали.
– Прости. Моя девушка будет против, – произнёс он. – Хотя, подожди… Давай ты притворишься моей сестрой. Двоюродной. И тогда мы сможем пойти погулять.
Так. На это я не договаривалась. Это уже что за игры? Рыжик, ты ничего не перепутал? Ну ладно. Мне же веселее.
– Нет, мне будет очень грустно от того, что у тебя есть другая, – сделала я жалостливое лицо.
– Нет-нет. Ты не расстраивайся.
Его маленькие ручки уже потянулись к моим плечам, видимо, чтобы успокоить. Но я быстро отвернулась. Будто плача и прикрывая лицо волосами.
– С тобой не получилось, так ещё и новый препод по философии… Светлый Роман, – проскулила я.
Паренёк тут же положил руку мне на спину. И начал подбадривать, как друг. Надеюсь.
– Не переживай ты так. Да, он урод последний. Но даже уроды бывают добрыми.
– Правда? – резко повернулась к нему я, шмыгая носом и потирая глаза. – А что ему нравится? Или кто?
Тот выдохнул и потёр почти лысую макушку.
– Насколько я понял, ему нравится, когда не опаздывают на лекции, когда внимательно слушают и не перебивают.
– О! Я это всё умею, – обрадовалась я. – А у этого деда сильно глаз вытекает или терпимо?
– Деда?...
Но не успел он ответить, как на плечо Рыжего легла чужая рука. Видимо, его дружок.
– Ванёк, пошли уже, – его друг окинул меня взглядом.
Не скажу, что самым приятным.
– Ладно, ещё пообщаемся. Я найду тебя.
– Мы. Найдём тебя, – подмигнул мне его черноволосый друг с выбритыми висками и перегаром вместо свежего дыхания.
Я лишь закатила глаза и тут же ответила:
– Ты следи за своими глазиками, а то найдётся тот, кто выбьет их, – улыбнулась я.
Ну уж очень люблю этих псевдо-мачо, которые пьют пиво по вечерам и представляют, как сидят за ручку с какой-то однокурсницей, в которую влюблены с первого курса университета, если не со школы.
Черноволосый непонимающе посмотрел на меня, а я лишь улыбалась и наблюдала за тем, как студенты один за одним входили в аудиторию.
Я тут же подбежала к двери и встав на цыпочки, крепко держа сумку в правой руке и телефон в левой, которые крепко прижимала к груди, начала смотреть, высматривать. Через поток людей.
– Аккуратнее! – прошипела я на то, что кто-то ударил меня в плечо.
Так. Ну и где же вы? Я посмотрела на преподавательский стол, но увидела там лишь папку и старомодную сумку. Знаете, такую чёрную, кожаную с металлическими вставками, с
