* * *
Когда мы выгрузились из нашего КамАЗа, все невольно рты открыли от удивления.
Перед нами располагался довольно крупный учебный центр, и честно говоря, судя по длине ограды, все это заслуживало уважения. Я несколько раз видел нечто подобное, когда и сам учился на офицера. Только давно это было, многое уже выветрилось из памяти.
Мы стояли перед воротами КПП и просто смотрели по сторонам. Отсюда было видно несколько трехэтажных учебных корпусов, учебно-тренировочный полигон с недостроенными зданиями, шестиэтажное казарма-общежитие. И это только то, что я разглядел. Что там было за бетонной оградой, в целом, было понятно.
Мне все стало ясно — здесь готовят группы специального назначения.
Примерно с таких центров и выходили прогремевшие впоследствии спецподразделения, вроде того же «Каскада» или «Вымпела». Правда, к ГРУ они отношения не имели, так как были в подчинении у КГБ. На самом деле, более мелких разведгрупп, численностью до тридцати человек было более десятка, но по понятным причинам это не афишировалось и ничем не подтверждалось.
— Ну что, нравится? — между делом поинтересовался капитан Игнатьев, окинув нашу группу довольным взглядом.
Естественно, центр выглядел достаточно современно. У меня сразу же возник закономерный вопрос.
— Товарищ капитан, помните наш разговор на сборном пункте в Батайске? — спросил я у Игнатьева. — Еще когда вы меня вербовали.
— Помню. Вопрос в чем?
— Это сюда я должен был ехать, если бы не вмешался товарищ Амиров?
— Нет, совсем нет. Тогда речь шла о другом учебном центре исключительно для солдат срочной службы. Он находится далеко отсюда, но тоже в Таджикской ССР. А это совсем другой уровень. Так, ну все, насмотрелись? Берем вещевые мешки и за мной, шагом марш!
Прямо перед нами раскинулся большой контрольно-пропускной пункт. За оградой по всему периметру различалось достаточно много деревьев, но из-за зимнего времени года, зелени там естественно не было. Уже несколько раз ворота открывались и на территорию что-то въезжало или наоборот, выезжало. Техника была сугубо военной.
Ворота КПП были типичные для того времени — серые, с большой красной звездой. Само собой, никаких кричащих названий вроде «Это специальный учебный центр ГРУ СССР» здесь не было. Вокруг раскинулся какой-то поселок, но никакой оживленности я не заметил. Рядом размещалась роща каких-то деревьев.
Честно говоря, после степей Туркмении и афганских гор, видеть столько деревьев приблизительно в том же климате, было немного странно. Если бы я не ездил в отпуск домой, удивление было бы еще больше.
Дежурный по КПП, оперативно проверив списки на вход, почти сразу пропустил нас территорию учебного центра. Двигались строем. Видно было, что Игнатьев здесь не первый раз — ориентировался хорошо и знал, что и где находиться. Первым делом мы направились в общежитие, которое было видно издалека.
Вокруг все заасфальтировано. Тут и там дорожки, побеленные бордюры и стволы деревьев. Само собой чистота. Видно здание столовой, лазарета. И много чего еще. Однако по опыту я знал, что здесь тренировок будет мало, скорее всего, все будет происходить где-то на полигоне или вообще в полях. В зданиях и учебных корпусах только теория.
Пока мы заселялись в общежитие, Игнатьев понес наши дела в строевую часть.
Пришлось ждать его возвращения.
Общежитие только называлось так. На самом деле это была шестиэтажная казарма, в которой действовала кубриковая система размещения по комнатам на восемь коек. Вернулся капитан минут через двадцать.
Все вместе поднялись по лестнице на четвертый этаж. Прошли по коридору, подошли к нашей комнате с номером «405». Так получилось, что я заходил первым. И буквально с порога, меня ждал сюрприз. Внутри уже находились люди, все в военной форме. Двое, прямо в одежде валялись на кроватях, третий стоял у окна и что-то там рассматривал.
— Громов! Ну, где вас черти носят? — радостно заорал прапорщик Корнеев, вскакивая с кровати. — Ждем, ждем уже!
Сразу за ним поднялся и другой мой хороший знакомый, Женька Смирнов. А вот третьего товарища в погонах ефрейтора, что стоял у окна, я не знал.
Я даже растерялся — честно говоря, совсем не ожидал тех, с кем бежал из афганского плена. Самарин тоже опешил. А вот они, похоже, обо всем знали.
— А вы-то как тут оказались? — спросил я, увидев «старых» знакомых.
— А ты думал, сбежал из Мазари-Шариф в госпиталь, значит все? Избавился от нас? Рано обрадовался! А не тут-то было! — Паша Корнеев был как всегда в своем репертуаре!
— А я говорил, что будут знакомые лица! — хмыкнул Игнатьев, бросая свои вещи на кровать.
Мы крепко пожали друг другу руки.
Признаться, такого поворота я не ожидал. С одной стороны, это очень хорошо, когда команда состоит из людей, с которыми уже доводилось работать раньше и все шло очень слаженно — В Смирнове и Корнееве я был уверен. После того, через что мы прошли, никаких отдельных доказательств было и не нужно.
Женька отличный водитель, а по совместительству ещё и механик, а Корнеев — сапёр, который ещё и хорошо стреляет. Да еще и с чувством юмора у него все в порядке.
Один прапорщик, другой рядовой. Но с другой стороны, тот же Смирнов обычный водила из автомобильных войск, простой солдат, каких тысячи. Ничего особого, кроме вождения, в его биографии нет. Это я еще по гражданке помню. С физическими данными ничего особенного — ни хорошо, но и не плохо. Обычный середняк. Если Игнатьев, руководствуясь чем-то своим, включил в группу таких бойцов как Смирнов, это в некотором роде подрывает авторитет разведки. Элита войск СССР, разве нет? А так получалось, что разведчиком может быть каждый?
Возможно, я несправедливо перегибаю палку — во мне неожиданно включился инстинкт майора спецназа, который оценивал радикально — плюсы и минусы. Но и тут, масса вариантов. Однако главный вопрос все еще оставался открытым — что в итоге из нас хотят сделать? Для каких задач будут готовить?
Отдельных групп спецназа уже существует предостаточно. К чему этот эксперимент с набором из общего аквариума? Ну, про меня понятно, свое слово я уже сказал и его заметили все. А что остальные?
К гадалке не ходи, все было засекречено и у каждого из нас наверняка имелась стандартная легенда, кто, откуда и где служил. Однако была некоторая сложность в том, что часть нашей группы все ещё срочники, а часть уже перешагнули эту черту. Обычно в спецгруппы отбирали самых лучших сразу по нескольким критериям. Чуть ли не главным из них являлось состояние здоровья, физические данные и психологическая стойкость. Часто в спецназ набирали из тех же спортивных рот воздушно-десантных войск. Конечно, это была длительная и сложная процедура обучения и подготовки. Группы обучаются годами, идут постоянные рокировки, проверки и прочее. Но иначе в Союзе было и не принято. Та же американская разведка готова была платить огромные деньги, чтобы поймать или завербовать офицера ГРУ СССР.
— Так, ну не будем зря терять время! — произнес командир группы, обводя нас всех взглядом. Затем посмотрел на часы. — Для начала познакомимся, чтобы было проще общаться и понимать, кто и что из себя представляет, а потом я расскажу вам как будет проходить обучение в этом учебном центре. Первым по списку идет рядовой Смирнов Евгений Викторович.
Женька при этих словах никак не отреагировал.
— Военнослужащий, услышав свою фамилию, говорит «я»! — напомнил ему капитан, кинув на него недовольный взгляд.
— Я! — спохватился рядовой.
— Хорошо. Ты у нас механик и водитель в одном флаконе, так? У тебя хорошая рекомендация была.
— Ну, в некотором роде! — смущенно ответил тот. — По крайней мере, могу ездить на всем, у чего есть двигатель и колеса. Руки растут, откуда надо. На правах открыты все категории. Даже на танке могу.
— И был в афганском плену, так?
— Верно! — Смирнов бросил на меня взгляд.
— И сбежал оттуда. До этого тоже успел отличиться по своему направлению. Быстрее всех окончил курс подготовки в ДОССАФ и сдал итоговые экзамены на отлично. Открыты все категории и это в двадцать лет⁈ Хм, хорошо. Кстати, в твоем личном деле написано, что из бензопилы, лопаты и садовой тачки ты сделал мотоблок, так?
