[7] Четвертной — сленговое обозначение 25 рублей
[8] Ли — единица измерения расстояний в древнем Китае. Составляли 300 или 360 шагов.
[9] «КС» — Красное Сормово, является одним из распространенных названий танков модели «Рено-Русский».
[10] ГВПУ — Главное военно-промышленное управление (не путать с Главным военно-политическим управлением)
[11] ОАТ — орудийно-арсенальный трест
[12] ОСОАВИАХИМ — общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству.
[13] «Рикардо» — такое наименование в РККА получили английские танки Mark V
Глава 2
Первый шаг. К успеху или…?
— Чего тебе, товарищ Геркан? Тоже желаешь подать рапорт на перевод в ОДВА[1]? К самому товарищу Блюхеру? — на удивление, именно такими словами встретил одного из своих подчиненных командир полка — Владислав Станиславович Коханский. — Так можешь не бежать впереди паровоза. Завтра на политзанятии мною будет проведен разбор сообщения ТАСС[2] о нападении на нашу советскую родину белогвардейских отрядов и поддерживающих их частей белокитайских милитаристов. А вот уже по его итогу и будет утвержден окончательный список красноармейцев и краскомов[3], что отправятся защищать неприкосновенность нашей советской родины. Но ты особо не переживай на свой счет. Специалист ты ладный. Опять же, имеешь солидный опыт по обслуживанию техники в полевых условиях. Так что твоя фамилия обязательно окажется в окончательной ведомости. И поедешь ты, товарищ Геркан, на Дальний Восток бить беляков со всей своей пролетарской ненавистью!
— Служу трудовому народу! — только и оставалось, что выдать в ответ, Александру, хотя его визит к командиру носил совершенно иной характер. Более того! Вот что-что, а отправляться на другой конец страны у него не имелось никакого желания! Как бы совсем наоборот! Очень хотелось обеспечить себе теплое местечко именно в столице первого государства рабочих и крестьян, дабы иметь возможность наслаждаться всеми доступными в нем благами цивилизации.
Далеко не он один придерживался подобного мнения, но политическая повестка последних двух месяцев, активно поддерживаемая всеми газетами, комсомольскими ячейками и партийными активистами страны, требовала иного. Не просто же так на первых страницах печатных изданий то и дело пестрели заголовки об очередном нападении, совершенном со стороны милитаристской Маньчжурии на судно, какое-нибудь поселение, или же пограничную заставу СССР. Дабы не развязывать очередную войну в Европе раньше времени, кое-кто дергал за ниточки в Китае, отчего именно на восточных границах Советского Союза и пробовали страну на прочность за счет китайцев. И, естественно, оставлять подобное без ответа, было никак нельзя, дабы не показать слабину.
Хотя, справедливости ради, следовало отметить, что боевые столкновения в тех местах происходили постоянно еще со времен Гражданской войны. И далеко не всегда зачинщиками выступали ушедшие в соседнее государство белогвардейцы с казаками. Частенько совершали весьма кровавые налеты на приграничные поселения «белых» и отдельные части РККА, естественно, переходя для этого государственную границу. Но в плане международной политики, то были, можно сказать, комариные укусы локального значения, являвшиеся трагедиями лишь для страдавшего местного населения. А вот в июле 1929 года началось уже реальное противостояние двух сил — коммунистического СССР и капиталистического гоминдановского Китая. Изрядно опасаясь коммунизации своей страны, Нанкинское правительство, подталкиваемое в спину США, Францией, Великобританией и Японией, договорилось с номинальным правителем Маньчжурии о захвате его полицией и войсками Китайско-Восточной железной дороги, что по договору от 1924 года являлась совместно эксплуатируемой собственностью двух стран. Спустя же еще десять дней Китай вовсе заявил о разрыве дипломатических отношений с СССР, после чего оказались захвачены все советские работники КВЖД, а интенсивность взаимных обстрелов начала возрастать изо дня в день. Потому в Москве и приняли решение создать Особую Дальневосточную Армию для нанесения превентивного удара по многократно превышающему в численности противнику, поскольку в тех условиях играть от обороны означало потерпеть крах. Слишком уж огромное превосходство в живой силе имелось у войск маршала Чжан Сюэляна[4]. Вполне возможно, что как раз произошедшие впоследствии события и послужили фундаментом зарождения в умах советских политиков и военных такого лозунга, как ведение войны «малой кровью на чужой территории». Но, то было делом обозримого будущего, не имеющим никакого отношения к начавшейся беседе двух танкистов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И служишь достойно! Молодец! — меж тем одобрительно кивнул хозяин кабинета. — На этом все, или имеется еще какой вопрос?
— Я, собственно, заходил посоветоваться, — сбросив некоторое оцепенение, возникшее от такого «удара в лоб» не самой приятной новостью, комвзвода продемонстрировал удерживаемую под мышкой папку. — Вы же, насколько я помню, имеете высшее техническое образование. Обучались в Варшавском политехническом институте. — Не забыл он подлизаться. От него бы не убыло, а начальству могло сделаться приятно. Тем более что это не выходило за канву затеянного разговора.
— Увы, закончить мне его не вышло. Время тогда было совсем непростое, — заметно посмурнел этот бывший член социал-демократической партии Польши и Литвы, что уже как десять лет служил в Красной армии, до того успев пожить несколько лет, и под властью немцев, и в независимой Польше. — Но два курса отучился. Было дело.
— В любом случае, не сомневаюсь, что вы сможете оценить, стоящим ли является мой проект или это не имеющие связи с реальностью фантазии, идущие от недостатка знаний. — Дождавшись приглашающего жеста, Александр выложил на стол чертежи, над которым корпел последние две недели, сразу по выходу из госпиталя. Причем из них почти неделя ушла лишь на то, чтобы отыскать даже не миллиметровую бумагу, а банальный ватман! Про добычу чертежного набора всего из трех инструментов, вообще хотелось забыть, как о страшном сне. Пришлось за него отвалить на Ново-Сухаревском рынке аж сорок рублей! Цену добротной кожаной куртки! Увы, но даже в столице уже начинал сказываться закат эпохи НЭП-а, когда полки магазинов и рыночных лотков с каждым днем все больше и больше беднели в плане предлагаемого ассортимента товара.
— Так. И что это у нас тут такое? — разложив перед собой десяток листов, комполка аж присвистнул. — Ого! Александр! Да ты полон сюрпризов! Неужто сам чертил?
— Не все. Лишь чертежи отдельных деталей, — слегка потупился Геркан, внутренне надеясь, что не переигрывает с изображением стеснения. — А весь механизм в сборе изобразил знакомый чертежник со 2-го Броневого танкового автомобильного завода. Сами ведь знаете, я часто контактирую с этим предприятием по вопросам капитального ремонта наших танков. Лично же, к сожалению, до такого мастерства пока не дорос. Образования соответствующего не хватает, — развел он руками.
— Ну что же, какие твои годы. Вон, какой молодой! Еще научишься, коли действительно захочешь, — не придал Коханский особого значения отрицательному ответу подчиненного. Тут просто с грамотными-то нередко была беда. А тот, кто мог чего-то стоящее придумать и рассчитать, вообще ценился пуще золота. — Но все же, что это такое? Дай подсказку.
— Это шарнир равных угловых скоростей простейшей конструкции. Данное устройство позволяет делать ведущими управляемые колеса автомобиля. И, как я полагаю, в отличие от карданной передачи к передним колесам, каковая применялась на полноприводном шасси броневиков «Джеффери-Поплавко», не будет регулярно выходить и строя.
— А этот-то броневик ты откуда знаешь? Все же машина редкой была. Не то, что «Остин»! Я и сам такой всего один раз в жизни видел. Причем десять лет назад! Еще в Польше! — Следовало отметить, что удивление командира 3-го танкового полка было более чем обоснованным. Броневиков на шасси американского полноприводного автомобиля «Джеффри Квад» изготовили всего 32 штуки еще во времена войны с Германской империей. И все они в силу, как конструктивных недостатков шасси, так и переутяжеленности броневого корпуса, постоянно ломались, так что уже к 1920 году на ходу оставалось всего 3–4 машины. Прочие же восстанавливать уже не имело никакого смысла. Разве что виделось возможным собрать из нескольких отслуживших свое одну функционирующую, что также практиковалось повсеместно в отношении всех прочих транспортных средств.
