Затем прохладные пальцы Шар нежно и легко прошлись по следам раздражения от плотных швов белья, и Элли против своей воли залилась румянцем: ей хотелось, чтобы Шар оставила уже бюстгальтер и вспомнила про грудь.
— Размер белья у тебя подобран неверно. Мне понадобится снять мерки.
Немного огорченная предстоящей процедурой, Элли расслабилась, когда Шар коснулась ее груди и принялась «обмерять». Создалось впечатление, что, нежно дотрагиваясь одними кончиками пальцев до обоих полушарий груди одновременно, она создавала лазерами графическую карту. Эти лазеры перемещались по коже, проскальзывали под грудью и передвигались наверх, словно взвешивая, долго исследовали каждый сосок. Свободно откинувшись назад, Элли заметила, что Шар стояла с закрытыми глазами. В этот момент она провалилась в окутывающий бархатом плен собственного удовольствия. Оно было таким недолгим!
— Теперь можешь снять юбку.
Элли расстегнула пояс, и юбка медленно сползла по ее бедрам на пол. Женщина не испытывала никакого смущения. Из одежды на ней остались только трусики, но она не чувствовала себя голой.
Шар успокаивающе провела пальцами по красным отметинам на ее талии, и, словно оправдываясь, Элли сказала:
— Джейку нравится, когда на мне тесная одежда.
— Конечно, нравится. Одежда нужна ему. Вообще вся одежда существует для мужских взглядов. Она открывает, намекает или скрывает что-то от них. Он хочет, чтобы ты спрятала от него то, что ему уже прекрасно известно, и снова открыть. Ты снимешь трусики сама или тебе помочь?
Элли почувствовала, как с нее сняли стринги, и в этот момент осознала свою абсолютную наготу.
В отражении зеркала она видела манящий взгляд Шар — эти безграничные, бездонные глаза. В то же время ее пальцы нежно гладили след от резинки трусиков, оставшийся внизу живота, и прямо над тем местом, где жарко пульсировало беспричинное желание.
Кончиком ногтя Шар провела между ног Элли и остановилась в самой трепещущей точке.
— Я чувствую, что здесь тоже нужно сделать массаж, но, пожалуй, воздержусь. Думаю, здесь сфера влияния Джейка, так что пусть он поработает. Смотри, я сняла все необходимые мерки, можешь одеваться. Я скоро вернусь, а после этого ты должна подробно рассказать мне о вашей Игре.
Она вышла через заднюю дверь магазина. Элли посмотрела ей вслед. Она совсем не желала одеваться. Ей хотелось остаться обнаженной, чтобы Шар вернулась и поняла: это сделано для нее. Сердце бешено колотилось, хотя, когда Элли взглянула на свое отражение в зеркале, ее грудь оставалась в покое. Может, только дыхание было немного учащенным. Но стоило только посмотреть прямо в глаза своему отражению — она уловила в них возбужденный блеск.
Элли услышала шаги возвращающейся Шар. Дверь распахнулась, стук каблуков затих на пороге. Если тишину можно назвать приятной на вкус, то ее слова оставляли пикантный привкус.
— Мне кажется, ты дрянная девчонка. Я сказала тебе одеться. Сейчас я займусь тобой.
Шар подошла к Элли, цокая каблуками, и встала у нее за спиной. В руках она держала обычные белые трусики и бюстгальтер.
— Сейчас, пока ты без одежды, я надену на тебя этот лифчик. Он твоего размера и без декора, поэтому начнем с него.
Она приложила его спереди, и Элли, зачарованно глядя на каждое движение, просунула свои руки в бретельки. Ей хотелось, чтобы эта примерка продолжалась подольше, но очень скоро все закончилось — и прекратились перемещения ласковых пальчиков Шар по ее телу.
— Взгляни на это теперь.
Они обе смотрели на новый бюстгальтер и обе игнорировали темный треугольник лобковых волос между ног Элли. Джейк называл его Бермудским треугольником. Обычный белый лифчик смотрелся просто превосходно.
— Почти превосходно, — сказала Шар, словно читая мысли Элли, — но ты искала что-то причудливое, поэтому расскажи поподробнее, что тебе нужно. И надень эти трусики — они должны быть тебе впору, если верить моим измерениям.
Элли переступила ногами, просунув их в трусики, и продолжала держать ноги чуть раздвинутыми, в то время как тонкие пальцы Шар касались и ласкали ее сквозь тонкую ткань. Все это время звучал шелковый голос Шар, а в магазине словно сгустился от напряжения воздух.
— Как и в случае с бюстгальтером, это только начало.
Осторожные движения ее пальчиков так подействовали на сознание Элли, что она встряхнулась, выходя из томного оцепенения, повернулась спиной к зеркалу и поцеловала Шар в ее прекрасные губы.
Казалось, она целует голос этой женщины — грубоватый, неподатливый. Мгновения, пока Шар не отвечала на поцелуй, были мучительными, но все-таки она окутала губы Элли нежным водоворотом ласк. Если бы происходящее было игрой, она бы уже проиграла. Но как приятно такое поражение!
Этот поцелуй — роскошный, властный и направляющий — сильно отличался от тех, какие бывали с Джейком. Элли, поддавшись сладостному течению, вдруг поняла, что ее запястья связали спереди. Она оторвалась от губ Шар, которой хватило лишь легкого движения рукой, чтобы Элли нагнулась и увидела веревку на своей талии; в этот момент один из концов этой веревки охватил петлей ее колени. В таком положении прекрасно подобранные трусики позволили почувствовать приближение Шар еще до первого удара.
Посмотрев наверх, Элли смогла разглядеть только бедра и промежность своей подружки. Шар намотала ее волосы себе на руку и потянула назад.
Теперь Элли видела лишь грудь, губы и глаза Шар.
— Детка, если я говорю тебе одеться, нужно одеться. Теперь я накажу тебя.
Она отпустила волосы и прошлась вокруг нее, проводя пальчиком по ее спине и дойдя до самого низа, где быстро просунула его между упругих ягодиц.
— Моя задача не ранить или причинить какой-либо вред тебе. Я хочу, чтобы через два часа ты все еще чувствовала мою руку на своей попке, — во время этих слов Шар продолжала гладить ягодицы своей подружки.
Элли желала, чтобы она, наконец, сняла с нее трусики и прикоснулась своей кожей к ее горящему от нетерпения телу.
— Я выпорю тебя, потому что ты посмела ослушаться меня. Неплохо. Но я должна признаться: я не просто владелица магазина. Я профессиональная госпожа, лучшая в городе. И когда я смотрю на твою шикарную попку, то вспоминаю, почему выбрала именно это занятие.
Ее пальчик продолжал путешествие между ног Элли, и приятная дрожь от его перемещений заставила хотеть большего, но веревка на теле напомнила о покорности. Палец продолжал нежно ласкать ее плоть, чувствуя увеличившуюся влажность.
— Я наказываю мужчин. Женщин я тоже наказываю, но не так часто. Несмотря на это, ни одна попка не была столь прекрасна, как твоя. Даже когда я иду по улице, ни одна из них не может сравниться с твоей.
