Ее пальчик продолжал путешествие между ног Элли, и приятная дрожь от его перемещений заставила хотеть большего, но веревка на теле напомнила о покорности. Палец продолжал нежно ласкать ее плоть, чувствуя увеличившуюся влажность.
— Я наказываю мужчин. Женщин я тоже наказываю, но не так часто. Несмотря на это, ни одна попка не была столь прекрасна, как твоя. Даже когда я иду по улице, ни одна из них не может сравниться с твоей.
Порка была недолгой. Двенадцать шлепков. По шесть на каждую половинку. Лишь два последних удара были достаточно сильными, чтобы Элли испугалась потерять равновесие. Она заплакала в первый раз. Но вот все закончилось. Она развязана.
— Встань. Можешь оставить новое белье, и старое забирай. — И вдруг последовал неожиданный поцелуй. Шар держала голову своей пленницы с необыкновенной силой, когда ее губы обрушились на губы Элли, а та схватила ее за талию и притянула к себе.
Элли пыталась впитать каждый момент поцелуя, каждое движение. Она не контролировала свои руки, стремящиеся охватить попку новой госпожи, в то время как аппетитный язычок Шар начал свой замысловатый диалог с языком Элли.
Первой остановилась Шар.
— Одевайся.
Элли посмотрела на удаляющуюся попку Шар, быстро оделась и теперь ждала, что же будет дальше.
Задняя дверь открылась, и в полутьме она увидела… воплощение идеальной фигуры с заколотыми наверх волосами и самую яркую деталь — манящий жест согнутым пальцем.
Элли, снова одетая в свою юбку в цветочек и простой топ, двинулась к таинственной задней двери магазина, ловя взглядом спрятанную в корсет с красными трусиками попку Шар. Ее сердце заколотилось.
В глаза ей ударил жесткий офисный свет. Помещение производило впечатление загроможденного офиса с небольшим свободным пространством. Выражение глаз Шар делало ее похожей на руководителя, которому предстоит устроить собеседование. При этом на ней был алый бюстгальтер без чашечек, который демонстрировал ее неприкрытую естественную красоту. Ее соски (невероятно!) гармонировали с цветом белья.
— Можешь освободить себе стул и сесть.
Элли сгребла растрепанную кипу бумаг в некий сноп и, взгромоздив его на такую же кучу на полу, села на стул. Они сидели лицом к лицу через стол. Элли выдержала взгляд Шар, несмотря на все еще горевшие ягодицы.
— Можешь рассказать мне об Игре. О Джейке.
Когда Элли закончила свой рассказ, на лице Шар светилась улыбка, а в глазах блестели смешинки.
— Ясно, значит, он любит связывать тебя, держать под контролем ситуацию, а тот факт, что он не позволяет тебе видеть член, пока он не встал, говорит о его безграничной гордости за себя. Но, должна сказать честно, у тебя нет ни единого шанса доминировать над ним, как бы тебе этого ни хотелось, потому что он всегда будет выскальзывать, брать верх и удовлетворять тебя, затем связывать и трахать, шепча, что это конец Игры.
Элли кивнула, добавив тихо:
— Да, но я выиграла. Он теперь будет привязан к постели в начале следующей Игры, а не я.
— Конечно, но ты пришла сюда, потому что ты не знаешь, как удержать эту власть. Если он поведет себя так, как я сейчас, ты сдашь позиции.
Яркий румянец на щеках Элли отразил тепло, оставшееся на ее ягодицах после порки.
— Но… — Это было лучшее «но», которое она слышала в своей жизни. — После небольшой тренировки и с правильным костюмом я помогу тебе подняться до уровня Джейка и победить его. Это все, что я могу для тебя сделать.
Резким движением руки Шар прервала ее поток благодарностей.
— Я поработаю над твоим нарядом, и он будет готов к полудню четверга, тогда же придешь на примерку. Сегодня я дам тебе с собой пару туфель на высоком каблуке, потренируешься дома ходить в них. Если будешь в них спотыкаться — все пропало, научишься правильно носить — у тебя все получится.
Кивая, Элли пыталась распределить все запланированные на четверг дела. Она чувствовала себя подвластной силе кофейных глаз Шар и лишь смогла вымолвить «да». Ее голос прервался из-за шквала эмоций.
— Еще раз, маленькая госпожа.
Во взгляде Шар Элли видела поддержку, которая помогла ей стряхнуть с себя некоторое оцепенение, и уже тверже и увереннее она сказала:
— Да, Шар. Как бы то ни было, я думаю, тебе следует подняться, убрать руки за спину и встать к двери. Ты же понимаешь, это только для тренировки.
Спустя мгновение Шар сделала все, как было сказано. Покорная, спиной к двери, с прекрасной торчащей грудью и слегка раздвинутыми ногами, она была вознаграждена поцелуем. Происходящее походило на танец. Пальцы Элли наконец-то коснулись багровых сосков Шар, после чего туда же переместились ее губы, наслаждаясь их вкусом, напоминающим смородину. Опьяненные ягодным вином пальчики Элли устремились к туго зашнурованным трусикам, однако потерпели поражение. Тогда одна рука скользнула к их передней части, в то время как другая направилась к низу спины, к завязкам. Атласная ткань приспустилась, и пальчики Элли с легкостью проникли внутрь и заполнили все пространство, пробуждая в Элли желание. Поцелуй стал настойчивее, но встретил неожиданное сопротивление. Вдруг Шар высвободила руки, и вот от одного толчка уже Элли стояла, прижатая лицом к двери.
— Руки над головой, пальцы на косяке — так и стоять! — В голосе Шар слышалась волнующая грубость. Элли почувствовала, как была задрана ее юбка. — Ноги шире!
Прежде чем она успела подчиниться этому приказу, ее ноги были широко раздвинуты. Элли ощущала себя растянутой и будто подвешенной на дверном косяке за кончики пальцев. Ее грудь была освобождена от плена бюстгальтера. Шар принялась щипать ее соски, пока боль не стала усиливаться. Дрожа от нетерпения, Элли понимала: ее ждет еще одна порка. И она получила свой первый удар, но это был не просто удар, а резкий свист хлыста и жгучая боль. Ее хлестали плеткой! Плеткой! В удары было вложено немного силы, но все ремешки касались кожи, а ритмичные взмахи — то по левой ягодице, то по правой — задавали темп ее дыханию.
Сконцентрировавшись на том, чтобы не закричать, и мечтая о кляпе, Элли не выдержала и громко застонала. Свист ремешков затих. Пальцы Шар сдвинули на ней трусики.
— Сейчас ты кончишь.
Кончиком пальца она нашла самую сокровенную точку на теле Элли и принялась легко, невесомо теребить ее клитор, посылая волны экстаза по всему телу. Затем палец переместился на ее губки, где продолжил мучительные ласки. Если удары плеткой были жестокими, то эти движения в ее лоне были просто садистскими, потому что не позволяли ей кончить, а только заставляли подняться выше и выше. Элли думала, что выше уже некуда, но…
