Даже непробиваемый Петя Деев, изменяя своей закаленной выдержке, пришел в неописуемый восторг от сообщения «молчунов». Еще бы! Открытие его подчиненных сделало зримо близким его звездный час. Ах, каким провидцем оказался он, Петр Деев, поставив на этих кретинов, вверив в их, в общем-то, умелые руки свое будущее! Теперь один шаг отделяет его от подлинного триумфа.
Но очень скоро справившись со своим волнением, Петя многозначительно кашлянул в кулак, плотнее прикрыл двери в свой кабинет.
— Теперь мы сделаем так, ребята, — сказал on, — я на этой неделе выступлю с отчетом о нашей работе на Ученом совете института. Директор уже давно прижимает меня с этим делом.
Нет, вы только представьте, какое впечатление я произведу перед всей этой ученой братией! — не удержался он, счастливо похохатывая. Но тут же мысленно одернул себя. — Над отчетом нам с вами придется как следует поработать, может, и не поспать придется. Тут уж не обессудьте.
Мой кабинет и диван будут в полном вашем распоряжении, — и после многозначительной паузы: — Ну, а когда отчет будет утвержден Советом института, я отправлю его в Академию наук.
Чувствуете, чем это пахнет? Нет? Да нам же не лабораторию, нам свой институт организуют! И звания соответствующие присвоят. Без всяких там защит.
Помолчав и покровительственно глядя на «молчунов», он снисходительно потрепал их за плечи.
— С Деевым не пропадете, — сказал он коротко и жестко. И добавил:
— Так что можете начинать проектирование машины в металле. Я вам такого конструктора организую, что только ахнете. Будете гнать чертежи. Ну, а за изготовлением дело не станет, вы же меня знаете.
На другой же день утром Петя привел в закуток к «молчунам» невысокого хмурого мужчину лет пятидесяти пяти в поношенном мятом костюме неопределенного цвета, в клетчатой рубашке с расстегнутым потертым воротничком.
Сквозь реденькие, тоже неопределенного цвета волосы просвечивала лысина с нездоровой кожей. И вообще все лицо его было тоже какое-то помятое, словно с хронического запоя.
— Знакомьтесь, ребята, — отрекомендовал мужчину Петя Деев, — вот наш, что называется, генеральный конструктор.
— Я — Фивейский, — буркнул «генеральный», — Михаил Михайлович.
В углу зала ему поставили кульман и небольшой письменный стол. Очень скоро «молчуны» убедились, что Петя Деев знает, кого принимать на работу. Фивейский на лету схватывал идею, часто подсказывал свои собственные решения — видать, опыт у него был очень солидный.
Чертил же он с непостижимой быстротой, постоянно держа во рту два резервных, специально заточенных карандаша.
Очень скоро он уже с нескрываемым интересом и уважением поглядывал на Дмитрия и Константина, обращаясь к ним запросто на «ты». Но кого он сразу же и откровенно невзлюбил, так это Алевтину.
— Попрыгунья-стрекоза, — как-то вслух бросил он ей вслед. И, обращаясь к «молчунам», посоветовал:
— Не надо на нее смотреть так влюбленно, глаза заболят. И не стоит она того.
Стало очевидно, что у Фивейского наметанный глаз не только на конструкторские решения, но и на все житейские дела.
16.
Машина постепенно обрастала деталями. Ее внешняя оболочка представляла собой двухметровую сферу, сложенную из шестисот треугольных иридиевых пластинок. В монтаже большим умельцем показал себя Фивейский. Ему помогали два слесаря-электроника, также приведенные Деевым. Это были молодые парни, читающие схему любого самого сложного блока, как открытую книгу.
Что касается Петиного отчета на Ученом совете института, то он, действительно, произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Оказалось, что, кроме директора, ни одна живая душа в институте не ведала о том, что под крышей этого здания создается уэллсовская машина времени. В лабораторию зачастило институтское начальство и руководители других отделов.
Они появлялись в сопровождении Петра Деева, которого уважительно величали Петром Алексеевичем. А Петя водил их вокруг машины, объяснял ее устройство. Теперь он мог говорить на равных даже с теми, кто имел высокие научные степени. И тут, к его несказанному внутреннему удовлетворению, его принимали уже как равного.
А «молчуны» стояли в сторонке. На них, как исполнителей задумок Деева, никто не обращал внимания.
— Высоко хочет взлететь, — поделился с ними своими критическими мыслями Фивейский, — да как бы при падении лоб не расшиб. А вы-то чего молчите? Да я б на вашем месте…
Поглядев на добродушные физиономии «молчунов», он только в сердцах махнул рукой.
В самый разгар монтажа Петя пригласил «молчунов» к себе в кабинет. Смущаясь и розовея ушами, не предлагая от волнения им сесть, он сказал:
— Вы на завтра, ребята, никакой работы не планируйте. Завтра у нас с Алей бракосочетание во Дворце Космоса. Я уж попрошу вас быть моими свидетелями. Со стороны жениха, так сказать. Ну, а вечером — банкет для всего института. Я уже зал в «Бурьяне» откупил.
Увидев вытаращенные на него глаза Дмитрия и Константина, словно оправдываясь, развел руками.
— Видите, как получилось. Ну да сколько же нам с вами в холостяках ходить? Пора и остепениться. Как высчитаете?
— Ты всегда поступаешь мудро, Петя, — согласился с ним Дмитрий. — жаль, что мы с Костей не сможем присутствовать на таком важном торжестве. Понимаешь, нам в голову пришла очень важная идея и реализовать ее нужно немедленно.
— Правда?
Петя испытующе поглядел на Костю. Тот как можно важнее покивал головой.
17.
Петр Алексеевич Деев взял для себя и своей жены Алевтины Деевой отпуск. И они улетели куда-то к морю, кажется, в Геленджик. Машину кончали без Пети, что сразу сказалось на темпах сборки. Заказы на изготовление узлов и деталей для нее приходилось размещать на разных заводах города и области, а там и своих забот хватало. Брали только тогда, когда узнавали, что заказчик Петр Деев. «Ах, так вы от Деева? Чего же сразу не сказали?»
Выслушивать такое им, хорошо знающим своего Петю, было не очень-то приятно. Но, увы, они эти дни жили одной заботой — сборкой машины.
Однако «молчуны» ошибались, считая, что Петя Деев временно отстранился от забот по подготовке машины к испытанию. У него все оказалось рассчитанным с точностью до одного дня. А может быть, и часа.
Отчет с размашистой подписью «П. ДЕЕВ» был им отправлен в Академию наук перед уходом в отпуск. А там прочесть не поторопятся. А уж поверить в серьезность прочитанного, тем более. За это время машина под бдительным оком «молчунов» будет собрана и подготовлена к испытанию. А дать «добро» первому движению по координате времени, поставить свою подпись под первой программой испытания — это уже дело его, Петра Деева.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
